Саймон Ингс - Бремя чисел

Ник натолкнулся на отца — тот прошел по другой тропинке, огибавшей их старый дом. В руках у Дика Джинкса был топор. При виде этой штуковины Нику сделалось дурно — он испугался, что его может постичь та же судьба, что и деревья. После стольких лет соприкосновения с точильным кругом лезвие перестало быть обычным топором. Формой оно скорее напоминало короткий серп. Дик, как будто не видя сына, прошел мимо него в сад.

Не глядя, занес топор.

Лезвие легко вонзилось в древесную плоть. Дик на мгновение замер на месте, слегка согнув больную спину. Топор застрял в дереве. Ник, боясь испугать отца, осторожно шагнул вперед. Может, ему помочь? Отец пытался вытащить застрявшее лезвие.

— Пап!..

Не выпуская топора из рук, Дик резко выпрямился. Ствол дерева треснул. Мужчина и мальчик, ошеломленные, застыли на месте. Дерево прямо у них на глазах с грохотом упало на землю. От ствола отлетели две крупные ветки, подняв в воздух облако мелких опилок. Ствол оказался трухлявым. Дик выронил топор и молча подошел к следующему дереву. Когда он толкнул его, оно негромко хрустнуло, как сломанное пополам печенье, а потом рухнуло. Ник подошел ближе и принялся рассматривать пень. Древесина была белой и ломкой, никаких насекомых он в ней не увидел. Прикоснуться к пню он побоялся. Очевидно, Дик Джинкс испытывал к упавшему дереву не меньшее отвращение, поскольку отправился назад в дом и вернулся с парой рукавиц. После этого отец и сын — без всякого топора, тот, забытый, остался валяться в высокой траве — обошли весь сад, валя на землю трухлявые деревья.

Победа над проклятием показалась им подозрительно легкой. Они ожидали вторжения мух, но те так и не появились в саду. Они осмотрели деревья. Чернильные орешки слетели с листвы и исчезли в густой траве. Вокруг деревьев выросла трава. Трава была зеленой.

Отец с сыном не стали жечь поваленные сливы, опасаясь того, что может вырваться на свободу вместе с дымом. Пришла зима, и мертвые деревья разнесло во все стороны ветром, лишь их очертания все еще оставались в красноватой пыли. Струи дождя вбили пыль в землю. На новом слое почвы выросла трава. Трава была зеленой. И она продолжала расти.

Не зная, что может вырасти на месте сливовых деревьев, если там посадить что-то новое, Дик позволил двору и саду зарасти бурьяном. Он как мог пытался сохранить свой гаражный бизнес. Эта работа тяжела. Джинкс был еще не стар, однако с каждым годом боли в спине становились все сильнее и сильнее. Ник не раз предлагал свою помощь, но отец, боясь сына, всякий раз отвечал отказом.

В результате то пространство за домом, которое когда-то занимал сад, постепенно превратилось в свалку. Рваные покрышки. Обломки разбитых машин. Детали сельскохозяйственной техники. Пустые жестянки из-под машинного масла. Вещи, чинить которые самостоятельно Дик уже физически не мог, так как силы его были на исходе.

Когда за домом расплодились крысы, отцу и сыну некого было в этом винить, кроме себя самих. Чего еще было ожидать, если на месте старого фруктового сада выросла свалка покрытого брезентом металлолома? Грызунам здесь раздолье. В конце концов, крысы — это крысы. Правда, довольно крупные, но всего лишь крысы. Тому, что они были точно такого же цвета, что и черные орешки, осыпавшиеся в траву два года назад, удивляться не приходилось. Каким же быть крысам, как не свинцово-серым?

Дик, чье здоровье сильно пошатнулось, был вынужден обратиться за помощью к сыну. Когда Нику исполнилось четырнадцать, его отец сдул пыль со старинного дробовика, доставшегося ему от Элис, и, крепко сжав губы и чувствуя дрожь в руках, вручил оружие Джинксу-младшему. Кроме того, Нику был подарен щенок-дворняжка, девочка. Собачонку Дик нашел в придорожной канаве. Ник, хотя и не дал ей никакой клички, про себя называл ее Крысоловкой. Мальчику казалось, что эти два подарка, дробовик и собака, стали чем-то вроде связующего мостика между ним и отцом. Да, между Джинксами установилось доверие; правда, вслух о нем не говорилось, оно не выпячивало себя и вообще скорее подразумевалось, однако стало вполне осязаемым. Для Ника это было счастливое время. В его жизни появилась цель: теперь он защитник родного дома, родного очага.

Джинкс-младший отворачивается от окна и подходит к отцовской кровати. Накрыв покойному лицо, он невольно сдвигает простыню с его ног.

Три пальца на левой ноге отсутствуют.

Крови не видно: крысы дождались, когда Дик умрет.

Ник поджимает губы и прищуривается. Это выражение лица у него означает ярость.