Джим Томпсон - Неудачник

Мы безнадежно пытались сдвинуть с места какую-то громадину, когда вдруг со всех сторон из зарослей появились мужчины. Это были чернокожие и белые, издольщики и арендаторы. Одетые в лохмотья бедняки, выглядевшие еще более жалко, чем мы сами, если это возможно; тощие как скелеты, благодаря недоеданию, малярии и глистам. Помогать явилось как раз то количество людей, которое требовалось на этой операции, — не больше и не меньше. Они не ожидали никакой платы за помощь и даже удивились и смутились, когда мы стали их благодарить. Как только неотложное дело было закончено, они исчезли.

Это было невероятное явление, подобного которому я не встречал нигде, кроме как в этой «затерянной стране» в глубине Юга. Телефонная связь здесь отсутствовала, а ведь многие из наших помощников приходили издалека. Как ни казалось это невероятным, нам приходилось согласиться с фактом, что эти люди каким-то непостижимым образом узнавали о нашей нужде в помощи до того, как она возникала. Они знали, что мы собираемся делать, до того, как мы за это принимались! Мы начинали работу с утра, и перед нами вставало так много задач, что мы не знали, за что приниматься. Или, например, мы начинали делать одно, а затем переходили к другому. В любом случае, едва наступал момент, когда нам требовалась помощь, она всегда появлялась, и в нужном объеме.

В противоположность Джиггсу и Шорти, я не мог смириться с этим непонятным феноменом, заявив, что-де «просто у них так принято». Таков уж странный склад моего ума, который заставляет меня ломать голову над каждой загадкой, как будто от разгадки зависит вся моя жизнь. Поэтому я приставал к нашему другу фермеру каждый раз, когда он появлялся поблизости. И хотя я так и не добился полного объяснения, кое-какое представление все же получил.

Я никогда не узнал, «каким образом» они узнавали, что нам нужна помощь. Но «для чего», используя тамошний диалект, мне стало ясно.

Это произошло месяца через полтора после нашего приезда сюда. Мы заканчивали расчищать буровую платформу, стаскивая с нее кое-какое легкое оборудование, а фермер стоял неподалеку и наблюдал за нашей возней. Вдруг он коротко попрощался с нами, спустился с платформы и направился к зарослям. Я спросил, куда он идет.

— К Лью Уильямсу. — Он смущенно остановился. — Пойду помогу ему выгрести землю из подвала. И нужно будет закрепить большую балку на месте после обвала.

Я спросил, когда произошел этот обвал. Он что-то неразборчиво пробормотал, явно избегая отвечать на вопрос.

— Но это еще не произошло, верно? — догадался я.

— Я этого не говорил, — промямлил он. — Просто сказал, что пойду ему помочь.

— Но как вы все об этом узнаете? — спросил я.

И он неловко покачал головой: он не знает, не может объяснить; ему не хочется говорить об этом.

— Если вы знали, что в погребе произойдет обвал, почему же не предупредили Лью? Он смог бы предотвратить его.

— Нет, — просто ответил он, и его лицо немного просветлело. — Он не смог бы этого сделать. Это то, что должно произойти.

— Значит, вы действительно об этом знаете, — сказал я. — Вы только что это признали. Но каким образом?

Он еще больше смутился и старался увернуться от моих расспросов, а тем временем мои друзья уже звали меня к работе. Но я продолжал донимать его, и его врожденная вежливость не позволила ему сказать мне то, что следовало бы, а именно: «Занимайся своим делом и оставь меня в покое».

— Послушайте, приятель, — пробормотал наконец он. — Я не могу... Я просто не знаю, как...

— Ну постарайтесь, — подталкивал я его. — Скажите это своими словами. Откуда вы все здесь знаете, что человеку нужна помощь?

Он в затруднении уставился на свои рваные башмаки с отставшей подошвой, потом огляделся вокруг, затем поднял глаза к бледному хмурому небу, возможно в поисках Бога, который навсегда отвернулся от его народа.

— Должны знать, — тихо проговорил он.

На этом он свои объяснения закончил.

И этого было достаточно.

Убрав с машины всякий металлический лом, мы за считанные часы закончили остальную очистку при помощи механизмов. Весь остаток дня мы провозились, прикрепляя тросы к обсадным трубам и натягивая их на блоки, и на следующее утро приготовились к великому событию.

Поскольку скважина была очень глубокой, трубы для подачи пара были широкими, благодаря чему могли выдерживать очень высокое давление. И бойлер был приспособлен для этого, чему очень радовался Шорти. Он имел мощность в сто двадцать пять фунтов давления (предохранительный клапан устроен у этой отметки), и такой мощности было достаточно, чтобы стронуть с места поезд длиной в целую милю. Тем более ее должно было хватить, чтобы выдернуть из глубины трубу... если она вообще могла сдвинуться.