Анатоль Франс - Аметистовый перстень

— Позвольте мне задать вам вопрос, дорогой учитель,— сказал г-н Губен.— Считаете ли вы, что Поль-Луи Курье хорошая тема для докторской диссертации? Потому что как только я получу степень лиценциата…

В букинистическом углу книжной лавки Пайо зашел как-то разговор о «Деле», и г-н Бержере, отличавшийся умозрительным мышлением, высказал суждения, идущие вразрез с общими взглядами.

— Разбирательство при закрытых дверях — возмутительная процедура,— сказал он.

И когда г-н де Термондр возразил ему, ссылаясь на государственные соображения, он отвечал:

— У нас нет государства. У нас есть ведомства. То, что мы называем государственными соображениями, в действительности соображения бюрократические. Нам твердят о высоком их значении, а на самом деле они позволяют администрации замазывать свои промахи и усугублять их.

Господин Мазюр торжественно произнес:

— Я республиканец, якобинец, террорист… и патриот. Я не возражаю против того, чтобы гильотинировали генералов, но не позволю оспаривать решения военного суда.

— Вы правы,— отозвался г-н де Термондр,— ибо, если уж вообще существует какое-либо правосудие, достойное уважения, то именно это. Зная армию, могу вас уверить, что нет более снисходительных и сострадательных судей, чем военные.

— Рад слышать это от вас,— отвечал г-н Бержере.— Но армия это такое же ведомство, как ведомство земледелия, финансов или народного просвещения, и нельзя понять, почему существует военный суд, когда нет ни суда земледельческого, ни суда финансового, ни суда университетского. Всякий специальный суд противоречит принципам современного права. Военные превотальные суды будут казаться нашим потомкам такими же средневековыми и варварскими учреждениями, какими представляются нам суды сеньориальные и суды официалов {28} 28 Превотальный суд — суд, выносивший свои решения, не стесняясь какими-либо юридическими формами. Решения превотальных судов не допускали апелляции. Учреждались во Франции в различные эпохи, особенно в 1815 г. — Сеньориальный суд — суд феодального владетеля. — Официал — духовный судья. .

— Вы шутите,— сказал г-н де Термондр.

— Так всегда говорили тем, кто прозревал будущее,— ответил г-н Бержере.

— Но посягать на военный трибунал,— воскликнул г-н де Термондр,— это означает конец армии, конец стране!

Господин Бержере дал такой ответ:

— Когда аббаты и бароны лишились права вешать виланов, то так же казалось, что наступило светопреставление. Но вскоре установился новый порядок, лучше старого. Я предлагаю, чтобы в мирное время солдат был подсуден обычному суду. Что же, по-вашему, со времен Карла Седьмого или даже Наполеона во французской армии не было более серьезных перемен, чем эта?

— Я — старый якобинец,— сказал г-н Мазюр.— Я считаю, что надо сохранить военные трибуналы и подчинить генералов Комитету общественного спасения. Нет лучшего средства, чтобы заставить их одерживать победы.

— Это другой вопрос,— заметил г-н де Термондр,— я возвращаюсь к предмету нашего разговора и спрашиваю господина Бержере, действительно ли он полагает, что семь офицеров могли ошибиться.

— Четырнадцать! — воскликнул г-н Мазюр.

— Пусть четырнадцать,— согласился г-н де Термондр.

— Полагаю,— отвечал г-н Бержере.

— Четырнадцать французских офицеров! — вскричал г-н де Термондр.

— Да будь они швейцарцами, бельгийцами, испанцами, немцами или голландцами, они точно так же могли бы ошибиться,— сказал г-н Бержере.

— Немыслимо! — воскликнул г-н де Термондр.

Книгопродавец Пайо покачал головой в знак того, что тоже считает это немыслимым. А приказчик Леон взглянул на г-на Бержере с удивлением и возмущением.

— Неизвестно, удастся ли вам когда-либо узнать правду об этом деле,— продолжал примирительно г-н Бержере.— Очень сомневаюсь, хотя все возможно на этом свете, даже торжество истины.

— Вы имеете в виду пересмотр,— сказал г-н де Термондр.— Никогда! Пересмотра вы не добьетесь. Это равносильно войне. Такое мнение высказали мне три министра и двадцать депутатов.

— Поэт Бушор {29} 29 Бушор , Морис — французский поэт второй половины XIX в. ,— отвечал г-н Бержере,— учит нас, что лучше претерпеть бедствия войны, чем совершить несправедливый поступок. Но вы, господа, вовсе не стоите перед такой альтернативой, и вас запугивают враками.

В тот момент, когда г-н Бержере произносил эти слова, на площади раздался сильный шум. Это проходила кучка мальчишек с криками: «Долой Золя! Смерть жидам!» Они шли бить стекла у сапожника Мейера, которого считали евреем, и обыватели поглядывали на них с благосклонностью.