Михаил Булгаков - Том 2. Роковые яйца

И пошел, и пошел.

Вот оно какие бывают оригинальные заседания у нас в захолустной жизни.

Записал рассказ

Михаил Б.

«Гудок», 11 июля 1924 г.

Заведует железнодорожной школой при ст. Успенская Екат. дороги учитель Николай Гаврилович Кириченко. 7-го мая он устроил в помещении успенского сельбудинка спектакль (играли ученики), сбор которого шел в пользу школы.

Спустя четыре дня после спектакля получил учитель от местной ячейки комсомола записку, которая, как он сам пишет, «перевернула ему все нутро».

И, действительно, можно перевернуть:

Завшколой тов. Кириченко.

После постановки вашего спектакля вы не позаботились привести сцену в порядок, а потому просим сегодня же привести в надлежащий вид, в крайнем случае уборка будет произведена за ваш счет.

За секретаря ячейки…

Следуют подписи.

Крайнего случая не произошло: не пришлось за счет учительских грошей производить уборку, потому что учитель сам взялся за метлу и убрал со сцены сор, набросанный, главным образом, самими же комсомольцами.

Но покончив с обязанностями уборщицы, учитель взялся за перо (оно ему свойственно более, чем метла) и написал:

«Я приходил к комсомольцам в сельбудинок безвозмездно читать лекции и политбеседы и часами в холод поджидал, пока соберутся комсомольцы.

Я сам приносил им в клуб географические карты и гвозди и этими гвоздями карты прибивал.

Устраивал бесплатные спектакли, причем сам устанавливал декорации и убирал сцену.

Работал и по праздникам и по ночам.

Словом, никаким трудом не пренебрегал и за это получил обиду. Не важно, что пришлось подметать пол, а важно то, что молодые ребята приказывают мне делать то, что я вовсе не обязан, да еще в обидном недопустимом тоне. На ружейный выстрел не захочешь после такого отношения к учителю подойти к сельбудинку и что-нибудь сделать для него».

Крыть в ответ нечем. Успенские комсомольцы! Поступили вы с учителем нехорошо, неаккуратно: обидели его, а за что — совершенно неизвестно.

Всякую культурную силу, работающую в нашей школе, нужно беречь и уважать.

Вывод тут один: если обидели, нужно извиниться перед учителем и добрые отношения с ним восстановить.

Это вам настойчиво советует «Гудок».

М.Б.

«Гудок», 13 июня 1924 г.

ВО СНЕ

Восхитительный сон приснился сцепщику в Киеве-Товарном Хикину Петру. Будто бы явился к Хикину неизвестный гражданин с золотой цепкой на животе и сказал:

— Ты, Хикин, говорят, сапожный кризис переживаешь?

— Какой там кризис, — ответил Хикин, — просто сапоги к чертям развалились. Не в чем выйти.

— Ай, яй, яй, — молвил, улыбаясь, неизвестный, — какой скандал. Такой симпатичный, как ты, и вдруг выйти не может. Не сидеть же тебе целый день дома. Тем более что от этого служба может пострадать. Так ли я говорю?

— Рассуждение ваше правильное, — согласился босой спящий Хикин, — а дома сидеть нам невозможно. Потому что жена меня грызет.

— Ведьма? — спросил неизвестный.

— Форменная, — признался Хикин.

— Ну вот что, Хикин. Ты знаешь, кто я такой?

— Откуда же нам знать, — храпел во сне Хикин.

— Волшебник я, Хикин, вот в чем штука. И за твои добродетели дарю я тебе сапоги.

— Покорнейше благодарим, — свистел во сне Хикин.

— Только, брат, имей в виду, что сапоги это не простые, а волшебные. Невидимки сапоги.

— Ну?

— Вот тебе и ну!..

Сонная мгла расступилась, и оказались перед Хикиным изумительной красоты сапоги. И немедленно сцарапал их Хикин, натянул и, хрипя и чмокая во сне, отправился к законной жене своей Марье.

Накоптила трехлинейная лампа керосином, наглотался тяжкого смрада сцепщик, и пошел он криво и косо боком, превратился в кошмар.

Вынырнуло личико законной Марии, и спросил ее голосок:

— Чего ты лазишь в одних подштанниках, идол?

— Ты глянь, Манюша, какие сапоги мне волшебник выдал, — мягко пискнул Хикин.

— Волшебник?! — вскричала супруга. — Горе мое, допился до волшебников. Ты же босой, алкоголик несчастный, как насекомое. Глянь на себя в лужу!

— Ответишь ты мне, Маня, за это слово, — дрожащим голосом молвил Хикин, обидевшись на насекомое, — пойми в своей голове: сапоги — невидимки.