Бруно Травен - КОРАБЛЬ МЕРТВЫХ

–Уплачено. Благодарю вас! Желаю вам успеха в рыбной ловле.

Искать работы в этой стране? Покинуть эту страну? Да я был бы недостоин теплых лучей испанского солнца.

Я сидел на набережной, опустив в воду удочку. Ни одна рыба не клевала, хотя я кормил их кровяной колбасой, которую достал на голландском судне. Но я продолжал упорно сидеть, предаваясь воспоминаниям и размышлениям.

Однажды, когда я был в Барселоне, мне сказали, что в Марселе есть много американских судов, оставшихся без команды, так как матросы бежали. Команда одного из угольных судов взяла меня с собой в Марсель. Но то была ложная тревога. В марсельской гавани не оказалось ни одного американского корабля, а на нескольких других, стоявших там же, не было ни места, ни работы.

В совершенном отчаянии плелся я по улицам. Зашел в кабак, всегда наполненный моряками, надеясь натолкнуться на знакомого, который выручил бы меня из беды: у меня не было ни гроша.

Войдя, я стал искать глазами свободный стул: ко мне подошла кельнерша, изящная молодая девушка, и спросила, что я буду пить. Я ответил ей, что у меня нет денег и что я зашел посмотреть, нет ли здесь знакомого моряка, который одолжил бы мне несколько франков. Она спросила меня, кто я; я ответил: германский моряк.

Тогда она сказала:

–Садитесь, я принесу вам ужин.

Я замялся.

–Но у меня нет денег.

–Ничего не значит, - возразила она. - Сейчас у вас будут деньги.

Я был в недоумении и намеревался удрать, так как боялся попасть в ловушку.

Когда я уже поужинал и сидел за бутылкой вина, девушка внезапно крикнула на весь трактир:

–Господа, между нами есть бедный германский моряк, который остался без корабля. Не поможете ли вы ему чем-либо?

Я почувствовал, как все во мне постепенно мертвело и кровь отливала от лица. «Вот она, мышеловка», - подумал я. Сейчас пойдет потасовка, на потеху всем присутствующим. Но ничего подобного не случилось. Все умолкли и обернулись в мою сторону. Один из присутствующих поднялся, подошел ко мне со своим стаканом и чокнулся:

–Здорово, немец!

И при этом он даже не назвал меня бошем.

Девушка взяла тарелку и обошла всех присутствующих. Когда она высыпала передо мной ее содержимое, я насчитал семнадцать франков и шестьдесят с чем-то сантимов. Я отлично мог расплатиться за ужин и за вино, и, когда два дня спустя я ехал на угольном судне в Барселону, у меня еще оставалось в кармане несколько франков.

Я не верю в возможность естественной вражды между двумя народами, ее вызывают искусственно и искусственно же раздувают. Казалось бы, люди должны быть разумнее собак, но собак иногда можно натравить друг на друга, а иногда и нет. Люди же, наоборот, всегда поддаются науськиванию, и для этого не нужно даже, чтобы улюлюкание производилось особенно искусно. Стоит только бросить кость, - и они кидаются друг на друга, как озверелые…

–А будь оно проклято, ни одна стерва не клюет, а колбаса идет уже к концу. И все потому, что я зеваю и мои мысли заняты всякими пустяками, только не делом. Когда у меня соберется достаточная порция, я смотаю удочку, разложу поблизости огонь и изжарю мою рыбу на вертеле. Это будет нечто новое: надоела мне рыба, жаренная на масле.

Опять ничего, а колбаса обкусана. Сколько времени я здесь сижу? Уж, наверно, три часа. Но рыбная ловля успокаивает нервы. И не испытываешь чувства, что тратишь время напрасно. Рыбная ловля - полезная работа: вносишь свою долю в народное питание, потому что, если я ем рыбу, которую сам ловлю, мне не приходится поедать чужой рисовый суп. Так создается экономия, и в конце года находишь этот сэкономленный суп в какой-нибудь статистике, каждая строчка которой стоит дороже, чем все рисовые супы в стране, взятые вместе.

Но я могу и продать пойманную рыбу. Может быть, мне удалось бы получить за нее хоть две пезеты. Тогда я мог бы поспать две ночи в постели.

Э дружочек, вот ты где! Поймался-таки наконец? Это ты обгрыз мне всю колбасу? Ну и легкий же он! Полкило. И того нет. Триста пятьдесят граммов. И как же ты трепещешь! О как я понимаю тебя, бедняжка! Я уже не раз барахтался так же, когда жандармы держали меня за ворот. Но ничто тебе не поможет, у меня зверский аппетит на рыбу.

Да, вода так чудесно прохладна, и солнце так изумительно ярко. Ни один фараон не хватал меня здесь за ворот. А я слишком хорошо знаю это прикосновение. Триста пятьдесят граммов тоже узнали его. Если бы в тебе было, по крайней мере, кило! Но за то, что ты клюнула, попалась мне на удочку и не заставила меня сидеть еще дольше в напрасном ожидании, за то, что ты доставила мне удовольствие поймать себя, и оттого, что я люблю свободу больше, чем набитый желудок, что солнце смеется и море голубеет, и потому еще, что ты испанская рыбка, - гоп-ля! Ты не будешь расстреляна, плыви себе весело и радуйся своей беспечной жизни. Не попадайся же другому в сети. Плыви и кланяйся своему возлюбленному.