Торнтон Уайлдер - День восьмой

За что бы ни брался Брекенридж Лансинг, начинал он всегда хорошо. Он переезжал с острова на остров, заключая сделки на поставку лаврового масла и рома. Всюду ему сопутствовала удача. Со складов плантаций выкатывали бочки, бутыли, бочонки и наклеивали на них адреса лабораторий компании, которую он представлял: Джелинек, штат Нью-Джерси. Попутно его развлекали кто как мог. Устраивали балы при свечах под открытым небом в просторном дворе плантаторского дома. Приглашали его на охоту. Матери принаряжали для него дочерей. Мужчинам, правда, с ним скоро делалось скучно. В нем было немало мальчишески привлекательного, но местные мужчины не привыкли общаться с мальчишками. Зато он покорил сердца всех женщин, включая Юстэйсию Симс.

Сколько лет потом Юстэйсия будет с тоской спрашивать себя: как? чем?

В одно ясное декабрьское утро задолго до посещения Лансинга жители Бастерра были поражены живописнейшим зрелищем: в порт входила большая четырехмачтовая шхуна, где на каждом рее стояло десяток подростков в белом, вытянув руки в стороны. Дальнейшее оказалось еще более удивительным. Учебный корабль польского флота «Гдыня» совершал кругосветное плаванье. На нем было двести гардемаринов в возрасте от тринадцати до шестнадцати лет. Когда у людей, населяющих целый остров, у всех черные глаза и черные волосы, им кажется, что такая масть естественна, как и сопутствующие ей черты характера, что таков Человек. Тут нет для них тайн. Черты эти привычны и принимаются как должное — и хвастовство, и вероломство, и увертливость. И что же! Вдруг на берег сошли двести юных гардемаринов и их командиры и явили островитянам образ иного Человека — с беззащитной синевой ясных глаз, с волосами цвета меда, словно говорящего о чистоте и невинности. Когда Григорий Великий впервые увидел на римском невольничьем рынке рабов из Британии, он воскликнул: «Это не англы, это ангелы!» Четырехмачтовик «Гдыня» продолжал свой путь вокруг света, но в воображении женщин Сент-Киттса плыла на развернутых белых парусах другая «Гдыня», с экипажем из непорочных рыцарей, синеоких и розово-золотистых.

Доктор Гиллиз обсасывал каждую свою идею, как собака обгладывает найденную кость, и доктор Гиллиз говорил:

— Природа не терпит крайностей. За последний миллион миллионов лет человечество чересчур расползлось. И вот читаешь в газетах, что во Франции все реже встречаются белокурые женщины; хористок для варьете приходится подбирать в Швеции и Англии. Будущее за шатенами. В российских церквах почти вывелись мощные басы, от которых звенели паникадила, а в Берлине тенора на вес золота. Будущее за баритонами. Когда-нибудь не останется ни высоких, ни низеньких, ни смуглых, ни белокожих. Природа стремится покончить с крайностями. Чтоб ускорить дело, она спаривает противоположные особи. Библия учит, что в конце всех концов, когда наступит Золотой век, лев и агнец возлягут рядом. Мне кажется, это уже не за горами.

— Перестань, пожалуйста, Чарльз.

— Мужчин буйного нрава начнут привлекать кроткие, благоразумные женщины. Сова и буревестник возлягут рядом. Сонная абстрактная мудрость станет сочетаться с кипучей энергией. А птенцы, птенцы, каковы будут птенцы! Взять хотя бы нас с тобой, Кора.

— Уж меня-то оставь в покое.

— Дарвин не щадил трудов, чтобы показать нам, как природа отбирает то, что способно приноровиться и выжить.

— Чарльз, я не хочу, чтобы в моем доме произносилось это имя.

— Может быть, теперь, спустя сотни миллионов лет, ПРИРОДА начала естественный отбор по признаку ума, интеллекта, духа. Может быть, ПРИРОДА вступает в новую эру. Глупцы будут вырождаться, мудрые развиваться и крепнуть. Может быть, оттого Стэйси вышла за Брека. Такова была воля ПРИРОДЫ. Ей требовалось интересное человеческое потомство для подтверждения ее новых идей… Принято говорить, что мы «проживаем жизнь». Вздор! Это жизнь нас проживает.

— Бессмысленные слова.

У Брекенриджа Лансинга было заурядное лицо продавца из айовской аптеки, но глаза его синели, как васильки, а волосы отливали серебристым золотом. Антильские плантаторы думали о том, что с ним можно заключить выгодную сделку; Юстэйсия Лансинг думала о том, что от него можно родить детей, похожих на крылатых младенцев с алтарных фресок.

В Нью-Йорке, в правлении компании деятельностью Лансинга остались довольны. Он вернулся в Штаты, переполненный идеями и проектами. От предложения снова отправиться на берега Карибского моря он ловко увернулся. Он знал уже, что он не из тех, к кому удача приходит дважды. Он добился перевода в Нью-Джерси, на лабораторную работу. Склоняясь в облаках пара над колбами и ретортами, он многозначительно щурился и бормотал что-то невнятное. От людей, работавших рядом, он заимствовал обрывки познаний, связанных с проводимыми в лаборатории опытами. Он даже пробовал предлагать кое-какие усовершенствования, но благоприятного впечатления от знакомства с ним хватило не надолго. При перегонке угля на деготь получаются некоторые побочные продукты, со сходной целью используемые в сходных производственных процессах. Компания направила Лансинга в Питтсбург выяснить возможности совместных исследований и получения совместных патентов. В питтсбургской компании пришли в восторг от его ума и энергии. («Давно не встречали такого блестящего молодого человека!..», «Клад, да и только!») и предложили перейти к ним. Он немедленно согласился. Он любил перемены. Партнеров для игры в карты можно найти повсюду, дичь для охоты можно найти повсюду, женщин, какие ему нравились и каким нравился он, тоже можно найти повсюду. Но прежде, чем переехать в Питтсбург, он еще раз съездил в Бастерр и женился на Юстэйсии Симс. В Питтсбурге молодые супруги больше года не задержались. С любезностями и дружескими рукопожатиями Лансинга проводили в Коултаун, штат Иллинойс, на шахту «Убогий Джон».