Альфонс Доде - Письма с мельницы

Маленький дофин занемог, маленький дофин умирает… Во всех церквах королевства день и ночь не убираются святые дары, теплятся огромные свечи, возносятся молитвы о здравии царственного ребенка. Улицы древней столицы угрюмо молчат, колокола не звонят, экипажи движутся шагом… У входа во дворец любопытствующие горожане глазеют сквозь решетку на привратников с расшитым золотом пузом, важно беседующих во дворе.

Весь замок в волнении. Камергеры, мажордомы снуют вверх и вниз по мраморным лестницам. На галерее толпятся пажи и придворные в шелковых кафтанах; они переходят от группы к группе и шепотом сообщают новости… На широком крыльце заплаканные фрейлины церемонно приседают друг перед другом, утирая глаза красивыми вышитыми платочками.

В зимнем саду собрался весь синклит — медики в докторских мантиях. Сквозь стекла видно, как они потрясают длинными черными рукавами и с глубокомысленным видом кивают пудреными париками в буклях… Воспитатель и шталмейстер маленького дофина прохаживаются перед дверью, ожидая решения ученого собрания. Поварята пробегают мимо и не отвешивают поклона. Г-н шталмейстер ругается так, что чертям тошно, г-н воспитатель декламирует стихи Горация… А издалека, со стороны конюшен, доносится долгое жалобное ржание. Это гнедая лошадка маленького дофина — конюхи позабыли о ней, и она печально и призывно ржет, стоя у пустых яслей.

А король! Где его величество король?.. Король заперся один в отдаленной комнате дворца… Венценосцы не любят, чтобы видели их слезы… Не то королева… Она сидит у изголовья маленького дофина, прекрасное лицо ее залито слезами, она громко рыдает при всех, как простая ткачиха.

На кружевной постели покоится маленький дофин. Его глаза закрыты. Он белее подушек. Можно подумать, что он спит. Но нет, маленький дофин не спит… Он поворачивается к матери и, видя ее слезы, говорит:

— Маменька королева! Почему вы плачете? Неужели вы и вправду думаете, что я помру?

Королева хочет ответить. Рыдания душат ее.

— Не плачьте, маменька королева! Вы забываете, что я дофин, а дофины так не умирают…

Королева рыдает еще сильнее, и маленькому дофину становится страшно.

— Нет, — говорит он, — не хочу, чтоб за мной пришла смерть, я не пущу ее сюда… Сейчас же расставить караул вокруг нашей постели, сорок самых сильных ландскнехтов!.. Днем и ночью держать наготове под нашими окнами сто больших пушек с зажженными фитилями! Несдобровать тебе, смерть, если посмеешь приблизиться к нам!..

В угоду царственному ребенку королева подает знак. И вот по двору с грохотом катятся пушки, и сорок рослых ландскнехтов, сжимая в руках протазаны, выстраиваются вокруг покоев дофина. Все старые рубаки с седыми усами. Увидя их, маленький дофин захлопал в ладоши. Одного он узнал и подзывает к себе:

— Лорен! Лорен!

Старый солдат подходит к кровати.

— Я очень тебя люблю, голубчик Лорен… Покажи мне твою большую саблю… Если смерть придет за мной, ты ее убьешь? Скажи: ведь убьешь?

Лорен отвечает:

— Да, ваше высочество…

И по его обветренным щекам катятся две крупные слезы.

В эту минуту к маленькому дофину подходит королевский духовник и долго шепотом наставляет его, указывая на распятие. Маленький дофин слушает с большим удивлением, затем вдруг перебивает:

— Я понимаю все, что вы говорите, господин аббат, но скажите: разве нельзя дать много-много денег моему другу Беппо, чтобы он умер вместо меня?..

Духовник продолжает шепотом наставлять его, и выражение лица у маленького дофина становится все более удивленным.

Когда духовник замолкает, маленький дофин говорит, глубоко вздыхая:

— Все, что вы рассказываете, господин аббат, очень грустно. Одно только утешение — что там, наверху, в звездном раю, я все же буду дофином… Я знаю: бог мне родня и, конечно, примет меня соответственно моему сану.

Потом он прибавляет, обращаясь к матери:

— Пусть принесут мне самое нарядное одеяние, камзол на белом горностае и бархатные туфли! Я хочу предстать перед ангелами во всем блеске и в одежде дофина вступить в рай.

И в третий раз духовник наклоняется к маленькому дофину и долго шепотом наставляет его… Царственный ребенок гневно прерывает его речь.

— Так зачем же тогда быть дофином? — кричит он.

Не желая больше слушать, маленький дофин отворачивается к стене и горько плачет.

Г-н супрефект совершает поездку. Коляска супрефекта важно катит на сельскохозяйственный конкурс в Комб-о-фе: на козлах — кучер, на запятках — лакей. Для такого знаменательного дня г-н супрефект в парадном мундире, в панталонах с серебряными лампасами, при треуголке и шпаге с перламутровой рукояткой, которую он носит в торжественных случаях… На коленях у него покоится огромный портфель тисненой шагреневой кожи, на который он с грустью взирает.