Валерий Ковалев - Рюрик

Мысли Вестейна прервал крик впередсмотрящего на носу драккара, – он указывал рукой на что-то мелькавшее вдали среди мелкой зыби. Ярл пристально вгляделся и обернулся к кормчему, – Рагвальд, следуй туда.

Заскрипело правило, судно изменило курс, спустя сорок ударов в медный гонг, сблизились. В десятке альнах* от борта на воде покачивался обломок мачты, на котором обвисло тело.

– Поднять! – приказал ярл.

Один из гребцов на среднем руме завертел над головой абордажный крюк, тот свистнув, засел в мачте, подтянули. Еще двое свесились вниз, уцепив за одежду, выдернули тело на судно.

– Хороший будет раб,– ухмыльнулся варяг с бронзовым кольцом в ухе, когда после нескольких хлестких пощечин тот закашлялся. Ярл с Рагвальдом спустились с кормы, пройдя меж румов остановились перед лежавшим на настиле.

– Кто-нибудь, разотрите его, – приказал Вестейн.

Тот же варяг рванул на спасенном ворот рубахи, и все застыли. На выпуклой груди, слева, розовела отметина.

– Знак Тора…– прошелестело на ближайших румах и стихло.

Первым опомнился ярл. По его знаку двое ухватив неизвестно за ноги и подмышки, отнесли в тесное помещение под короткой носовой палубой и уложили на постель из шкур. Рагвальд, умевший врачевать, достал из замшевой, висевшей на переборке сумки небольшой сосуд, вынув пробку, налил в ладонь чуть маслянистой жидкости и стал втирать человеку в грудь.

Все это время ярл молча стоял рядом, вглядываясь в знакомые черты.

Год назад в набеге на саксов* он потерял сына, этот напоминал его, но был моложе.

– Похож на Рюрика, – словно читая мысли ярла, закончив, сказал кормчий.

Находившийся без сознания, между тем глубоко вздохнул, снова закашлялся и открыл глаза.

– Кто ты? – наклонился к нему ярл.

– Велибор,– шевельнулись запекшиеся губы.

Рагвальд напоил спасенного водой из меха, тот, ровно задышав, уснул. Оба вышли наружу и поднялись коротким трапом на нос, где Вестейн сказал впередсмотрящему – оставь нас, а потом долго молчал.

– Что ты на все это скажешь? – обернулся к кормчему.

– Думаю, Один послал тебе подарок со своим знаком.

– Но почему он похож на моего умершего сына?

– Этого я не знаю.

– Может по возвращению стоит съездить в священную рощу к Провидцу, пусть растолкует?

– Верное решение, – одобрил Рагвальд. – Его волшебные руны* не ошибаются.

Спустя неделю драккары входили в обширный залив, именовавшийся Варангер. Его окружали изрезанные фьордами хмурые скалы, на которых гнездились тысячи птиц, внизу с гулом катились пенные валы, разбиваясь о гранит.

Держась восточного берега, суда последовали дальше, а на заходе солнца вошли в узкий проход меж пустынным мысом и горой, за которым начинался Меск-фьорд, Вестейн являлся его владетелем. Когда то здесь поселился его дед Инвар с дружиной, ведущий свой род от Одина, отец – Гуннар, расширил владения, а внук, успешно воюя на море и суше, стал одним из влиятельных ярлов.

Вскоре впереди открылась широкая коса, на котором темнел горд*. Он был обнесен дубовым частоколом со рвом, и имел свайный причал, уходящий в воду. Рядом на подпорках стоял драккар, на причале в ярких одеждах толпа встречающих.

Коротко ударили гонги из бронзы. Весла сделали последний гребок и втянулись внутрь. Оба судна подав на берег канаты, привязались с двух сторон.

Первым на настил ступил ярл с Велибором, закутанным в плащ. За ними два личных охранника – берсерка* Калле и Мунк, богатыри на голову выше других, потом кормчие.

Впереди встречающих стояла жена Вестейна Астрид, с трехлетней дочкой на руках и управляющий, кряжистый старик, служивший еще у отца ярла.

– С возвращением хозяин, – чуть поклонился он.– Я вижу, охота была неудачной?

– Ты прав Фроуд, – ответил ярл.– Море отобрало у нас добычу, но Один послал подарок – положил руку на плечо юноши.

Астрид пристально вглядываясь в его лицо, внезапно побледнела и, прижав к себе дочь, убежала. Остальные (некоторые с возгласами удивления), расступились. Команды в это время тоже сошли на берег, послышались радостные приветствия и смех, с родными и близкими не видались месяц.

Вслед за своим ярлом и Фроудом с кормчими, толпа двинулась в горд. За его тяжелыми, распахнутыми воротами в центре стоял большой рубленый дом, с высокой, крытой соломой крышей, длинной в пятьдесят и шириной в двадцать шагов. Боковые стены – глухие, с запада и востока имелись два входа. По сторонам, ближе к частоколу стояли еще два десятка, меньше и ниже, меж них хозяйственные постройки с загонами, в самом конце длинный бревенчатый сарай для рабов – трэллов.