Герберт Бейтс - Пикник - сборник

И Нигглер взял пятифунтовый банкнот вежливо и рассеянно, точно сигарету, и сунул его в карман.

Выпив почти весь коньяк и докурив сигару, Нигглер объявил, что, пожалуй, пора и на боковую. Пусть мистер Фезерстоун спит на кровати в свободной комнате, а он, Нигглер, отлично устроится на диванчике в кухне. Он тут уже не раз ночевал. Дамы с обожанием в голосе принялись желать ему покойной ночи, горячо благодарили за то, что навестил их, за щедрость, и главное, за внимание. Подумать только — не забыл про кур, для них сегодняшний вечер — праздник, настоящий праздник.

Оставшись один в кухне, Нигглер начал готовиться ко сну. Но едва он расстегнул воротник и снял галстук, как в дверь тихонько постучали и Монти шепотом спросила, можно ли ей войти.

— Это за кур. — Она сунула ему в руку фунтовую бумажку. Нигглер сделал вид, что оскорблен, стал отталкивать деньги, будто они жгли ему ладонь.

— Нет-нет, ни за что! — обиженно запротестовал он. — Как вам только в голову пришло! Я привез их в подарок.

— Я вас очень прошу, пожалуйста, — настаивала она. — И не будем больше об этом говорить. Перс не догадалась вам отдать, я знаю, она такая рассеянная. А я при мистере Фезерстоуне не могла, неловко.

Нигглер со вздохом принял еще и этот дар и, когда Монти ушла, стал разоблачаться дальше. Но только он расшнуровал ботинки и расстегнул брюки, как в дверь властно, по-мужски забарабанили. Это пришла Перс и тоже принесла деньги за петушков.

Срывающимся от негодования голосом, точно его уязвили в самых лучших чувствах, Нигглер заявил, что не возьмет ни пенса. Он привез петушков в знак дружбы.

— Ну конечно же, голубчик, я прекрасно понимаю, — сказала Перс. — Но ведь ваш друг не дарит их вам. Так что давайте без глупостей. Берите, я ведь могла и забыть. Вы не представляете, какая я рассеянная.

Нигглер положил в карман еще один фунт, всем своим видом показывая, что его форменным образом принудили.

— Скоро горошек начнет поспевать, — сказал он, точно желая искупить свою мягкотелость. — Тогда я постараюсь привезти пару молоденьких уток. Я знаю, где их разводят.

— Чудесно, восхитительно! — сказала она. — Покойной ночи, голубчик, приятного сна. В шесть мы вас разбудим и напоим чаем.

— Такие, как они, замуж не выходят, — сообщил Нигглер мистеру Фезерстоуну, когда они утром тронулись в путь, причем вид у него был важный и многозначительный, будто он открыл невесть какую тайну. — Семьей не обзаводятся.

После обильного завтрака, состоящего из яичницы с ветчиной, колбасы, жареного хлеба, мармелада и кофе, Нигглеру дали с собой в дорогу две бутылки пива, несколько яиц вкрутую, гроздь бананов, огромный кусок сладкого пирога и половину холодного петушка, начиненного луком.

— Кстати, о семье, — сказал мистер Фезерстоун, — а сами вы женаты?

— Как же, женат, — отвечал Нигглер. — Только мы с моей дражайшей половиной редко видимся.

— Да, нелегко вам приходится, скучаете, наверное.

— Это как посмотреть, — возразил Нигглер. — Нельзя же иметь все, верно? За одним погонишься, другое потеряешь, верно я говорю?

Мистер Фезерстоун ждал, что Нигглер разъяснит свое загадочное высказывание, но тот вздохнул тяжело, даже горестно, и не стал развивать свои туманные намеки.

Было ясное солнечное утро, громко куковали кукушки, и Нигглер еще не успел отравить своей махоркой благоухание весеннего воздуха.

— Ай да утро, — повторял он. — Отлично жить на свете, черт побери.

Мистер Фезерстоун в конце концов не выдержал и с легким ехидством проговорил, что вполне с ним согласен. Особенно после вчерашнего.

— А вы полегче, Фезер, — отозвался Нигглер с оскорбленным видом. Опять за свою философию взялись?

— Это не моя философия, а ваша. Я отлично понял, в чем она состоит, ответил мистер Фезерстоун. — Стара как мир: что мое, то мое, а что твое, то тоже мое.

— Ну, это уж вы лишку хватили, — возразил Нигглер. — Передергиваете, сударь.

— А как вы поступили с дамами? — продолжал мистер Фезерстоун. — Вы и половины их денег не поставили, знаете не хуже меня.

— Зато я им петушков привез. Разве нет? Разве я не сделал им подарка?

— Боже милосердный, какое же вы имели право дарить петушков? Они принадлежали тому несчастному фермеру.

— Верно, зато я оказал ему услугу, скажете — нет?

— Услугу?

— Назвал номер того «форда-зефира».

— Да ведь никакого «форда» там не было!

— Верно, не было, — сокрушенно согласился Нигглер. — А может, и был. Почем вы знаете? И наверняка те, кто в нем ехал, тоже поживились курами.