Герберт Бейтс - Пикник - сборник

— Я слишком плохо плаваю, — ответила она. — Кстати, а что насчет золота? Как оно со всем этим связано?

Как только они двинулись по пляжу, первое дыхание вечернего бриза с суши пробежало по склонам гор.

— Тут опять приходит на ум Луиза, — сказал мистер Пикеринг. — Когда золото прятали, она была в фаворе. Я уверен, что Луиза знает, где оно. И даже пускает понемногу в ход, если надо кого-нибудь подмаслить.

— Слишком уж накручено.

— А в жизни так и бывает, — сказал мистер Пикеринг. — Верно ведь? Откуда-то они же берутся, эти доллары и соверены. А здешние жители не упускают случая сбыть их с рук.

Миссис Пикеринг, почти не слушая, обернулась посмотреть, не возвратились ли цапли, но две изящные птицы, как два отпущенных воздушных змея, летели над высоким мысом в сторону открытого моря.

— Между прочим, — сказал мистер Пикеринг. — Ты виделась с моим приятелем крабом?

— Да, — ответила она и во влажных сумерках опять почувствовала, как по спине пробежал холодок отвращения. — Выползал. Такой мерзкий.

На следующее утро, около шести часов, когда мистер Пикеринг спустился к морю, все вокруг было неподвижно, только две цапли грациозно шли вдоль берега по мелкой прозрачной воде. При его приближении они взлетели, а когда мистер Пикеринг уселся надевать ласты, снова опустились в отдалении на белый прибитый морем песок. На розово-голубой глади моря было заметно только маленькое суденышко, которое медленно лавировало, пересекая золотую солнечную дорожку и ловя развернутым парусом еле заметный ветер.

Пристегнув ласты, мистер Пикеринг опять стал похож на полуголую двуногую лягушку. Пришлось повозиться, прежде чем он смог приладить дыхательный аппарат с длинной изогнутой трубкой и большой выпуклой маской и удобно закрепить на груди кислородный баллон. Он несколько раз надевал и снимал маску, подгоняя ее как можно плотнее. «Эта хреновина чересчур легкая, — говорил ему Уилсон. — Может не удержать вас под водой. Поэтому надо какую-нибудь тяжесть. Повесьте на спину корзинку для рыбы и положите в нее камень. Тогда не всплывете». — «Я лично никогда не держу рыбу при себе, — сказал Торгсен. — Как убьешь, сразу плыви наверх — вот мое правило здесь. Не хватало еще с акулами связываться». — «Тут другое дело, — сказал Уилсон. — С этим погружаются надолго. Два часа можно спокойно пробыть под водой. Наверх подниматься нет смысла».

Мистер Пикеринг уже кончал возиться с аквалангом, когда из-за мыса выскользнула узкая лодка с ловцами лангустов. Он помахал им рукой, но два темнокожих паренька быстро гребли и были слишком далеко, чтобы ответить. Лодка скрылась, и на море не осталось больше ничего, только темнел плоский островок, а против него на берегу бухты входил в воду мистер Пикеринг с синей острогой в руке — странный гибрид воина и лягушки.

Вскоре, поднявшись выше, солнце дотянулось до черного края скалистого мыса, резко высветив желтую отметку максимального уровня воды. Оно засияло и на бальзамовых деревьях, осветило свисающие побеги орхидей с розовыми цветами, похожими на бабочек. Часа через два оно палило вовсю, обдавая жаром белый берег. Там грациозно прохаживались две одинокие цапли, маленькая — как зеленая тень большой. Солнце жгло оставленный мистером Пике-рингом цветастый купальный халат и его красные туфли.

А еще чуть погодя лучи упали на черные глаза желтого краба, со зловещей неторопливостью выбиравшегося из песчаной норки, будто снова у него тут с мистером Пикерингом было назначено свидание, а тот почему-то не смог прийти.

— Нам, пожалуйста, мисс, два с ветчиной и языком и два чая!

— Хорошо, сэр.

Официантка отошла, заметив, что на часах было ровно шесть.

— Два с ветчиной и языком, два чая, — прокричала она в переговорную трубку. Снизу заказ повторили. Она повесила трубку на рычаг и с удовлетворенным, даже скучающим видом поправила белую наколку на черных волосах. Затем, уперев руку в бедро, застыла, с тоскливым ожиданием глядя на дверь. Дверь открылась и закрылась.

«Опять эти двое», — подумала она и, нехотя распрямившись, подошла к двум пожилым мужчинам. Один улыбнулся, другой сказал:

— Как обычно.

Она безучастно бросила в трубку:

— Один с ветчиной, один с языком, два чая.

Рука вновь уперлась в бедро, а глаза отыскали часы. Пять минут седьмого! — время будто на месте топчется, подумала она. На лице опять проступило тоскливое ожидание. В подъемнике появился первый заказ, а из трубки донеслось: