Герберт Бейтс - Пикник - сборник

— Вы не находите, что они просто созданы друг для друга? — сказала она, грациозно перебрасывая вторую половину фразы от Валери Чарлзуорт ко мне. — Не успели познакомиться, и вот пожалуйста — им уже никто не нужен.

И вновь я не мог не восхититься подбором слов: «им уже никто не нужен». Еще одна типичная для нее очаровательная ложь! Вряд ли на свете нашлись бы еще двое, кому так не хотелось бы оставаться наедине.

— Душ слиянье! Они будто только и ждали этой встречи, не правда ли?

Я не ответил, лишь украдкой подмигнул Валери Чарлзуорт. А она подмигнула мне, но я не успел разгадать, что таил в себе полный неги, как само это туманное утро, взгляд ее дивных золотисто-карих глаз — понимание, тайный зов или обычное лукавство.

— А вы двое марш за сучьями! — скомандовала тетя Леонора. — И брать только сухие. Лучше всего от ясеня. Они хорошо горят.

— Я хотел помочь дяде Фредди с наживкой… — начал было я. Но тетя Леонора повелительно взмахнула сковородкой:

— Не надо его беспокоить. Он любит все делать сам.

— Вы уверены, что обойдетесь без помощи, дядя Фредди? — спросил я.

Сладостно попыхивая большой прокуренной трубкой, дядя Фредди кивнул:

— Обойдусь. Спасибо, дружок.

— Ну, что я говорила? — сказала тетя. — Итак, вы с Пегги — за хворостом!

— Валери, — дерзостно поправил я. — Эту девушку зовут Валери.

— Валери?! — воскликнула тетя и устремила на меня печальный, полный укоризны взгляд, словно это я все напутал и ввел ее в заблуждение.

Мы с Валери не спеша побрели к озеру собирать валежник. Напоенное летними ароматами утро, казалось, становилось все краше, все благоуханней. К озеру со всех сторон подступал густой лес — орех, каштаны, ольха, а в дальнем его конце, между островков кувшинок, змеиными головками вскинувших желтые бутоны, мирно плавали дикие утки. Кое-где под раскидистыми деревьями, куда не проникали солнечные лучи, все еще цвели дымчато-лиловые колокольчики. Валери принадлежала к породе тех очаровательных животных, чье присутствие ощущаешь физически. На ней были лимонного цвета шорты и изумрудная нейлоновая блузка, голые руки и ноги покрывал густой загар. В воде она сошла бы за большую золотистую рыбину, на земле же, пожалуй, больше всего походила на красивую ласковую собаку с блестящей гладкой шерстью, и, как у всех ласковых собак, у нее была привычка ненароком прижаться к вам.

— В чем там было дело? — спросила вдруг она. — Ты мне явно подмигнул.

Я все объяснил: как мне кажется, сообщил я, тетя Леонора задумала свести Пегги и неухоженного мистера Бенсона.

— Что за чушь!

— Да это ясно как божий день.

— А ты, однако, подозрительный.

— Ничуть. Обычные теткины делишки.

Валери остановилась на тропинке, залитой теплым солнечным светом, пробившимся сквозь туман, и повернулась ко мне. Тополиная листва чуть заметно трепетала у нее за спиной, обрамляя ее нежной зеленью; она вдруг с лукавой ленцой улыбнулась мне.

— А тебе случайно не показалось, что у нее есть какие-то планы и на наш счет? — спросила она.

— Не исключено.

— В таком случае, — сказала Валери, — не пойти ли нам ей навстречу?

Я пробормотал, что не вижу причины, почему бы и нет, не мешкая, привлек ее к себе, и губы наши слились в долгом поцелуе, отчего тело мое обратилось в виолончель и завибрировало всеми струнами. На нее же поцелуй произвел самое неожиданное действие. Сцепив руки у меня на шее, она плавно откинулась всем своим большим телом, и губы ее расплылись в веселой улыбке.

— Знаешь, — сказала она, — от поцелуев мне всегда ужасно хочется есть.

— Что ж, рад стараться.

— Наверное, это как-то связано со ртом. Вот ты поцеловал меня, и сейчас же желудок у меня прямо судорогой свело, и я стала думать о мясном пироге и салатах, о хлебе и сыре, о сладких пирожках и тому подобном.

— И об окунях.

— Почему — об окунях?

Я коротко объяснил ей про окуней и про дары природы. Валери засмеялась.

— В таком случае, чем быстрее мы вернемся и начнем рыбачить, тем лучше.

— У тебя очаровательная манера ставить все на свои места, — сказал я.

Собирая хворост на обратном пути, я думал о том, что на сей раз в подборе пар тетя Леонора совершила ошибку. В идиллический уголок диких уток, желтых кувшинок и серебристых тополей ей следовало отправить Валери и робкого мистера Бенсона. Уж кто-кто, а Валери «расшевелила» бы его раз и навсегда.

Однако было поздно что-либо менять; когда мы вернулись к ольхе, тетя Леонора и Пегги уже расстелили скатерть и теперь раскладывали ножи и вилки, расставляли перец, соль и бокалы.