Теодор Драйзер - Гений. Оплот

– Ну как, трудно было нас найти? – спросила она.

Он покачал головой:

– Я довольно хорошо знаком с этими местами. Мне приходится собирать здесь взносы – я, видите ли, служу в компании «Дешевая мебель».

– Значит, я напрасно беспокоилась, – сказала она, радуясь его откровенности. – Я боялась, что вы совсем измучаетесь, пока разыщете нас. Ужасная погода, не правда ли?

Юджин согласился с нею, а потом рассказал о тех мыслях, которые навеял ему окрестный пейзаж.

– Если бы я был художником, я рисовал бы именно такие вещи. Это так величественно, так чудесно.

Он подошел к окну и стал смотреть на открывавшийся оттуда вид.

Руби с интересом наблюдала за ним. Каждое его движение доставляло ей удовольствие. Она чувствовала себя с этим юношей необычайно просто, словно заранее уверенная, что полюбит его. Так легко было с ним разговаривать. Институт, ее работа натурщицы, его надежды, местность, где она живет, – все это были темы, сближавшие их.

– А много здесь художественных мастерских, пользующихся известностью? – спросил он, когда они заговорили о ее работе. Ему хотелось знать, что представляет собой художественный мир Чикаго.

– Не так уж много. Во всяком случае, хороших мало. Ведь много художников только воображают, будто умеют писать картины.

– А кто из них считается крупным мастером? – спросил он.

– Видите ли, я ведь знаю только то, что слышу от других. Мистер Роуз, говорят, очень талантлив, Байэм Джонс недурен в жанровых картинах, Уолтер Лоу хороший портретист, и Менсон Стил тоже. Да, постойте, есть еще Артур Бигс, он пишет только пейзажи. В его мастерской я никогда не была. Затем Финли Вуд – тоже портретист и Уильсон Брукс – тот пишет многофигурные композиции. Но всех не запомнишь, их немало.

Юджин слушал как зачарованный. Этот непритязательный разговор о вещах, касающихся искусства, давал ему большее представление о здешних художниках, чем все слышанное до сих пор. Очевидно, эта девушка много знала. Она была в этом мире своим человеком. Любопытно, думал Юджин, какие у нее отношения со всеми этими людьми.

Через некоторое время они снова стали смотреть в окно.

– Не очень-то здесь красиво, – сказала она, – но отцу и матери нравится. Отцу близко ходить на работу.

– Это ваш отец открыл мне дверь?

– Он мне не родной отец, – объяснила она. – Я приемная дочь. Но они относятся ко мне как к родной. Я им очень многим обязана.

– Вы, верно, недавно начали позировать? – спросил Юджин, подумав о том, как она еще молода.

– Да, примерно с год.

Она рассказала ему, что раньше служила кассиршей в «Базаре», и вот ей и одной ее подруге пришла мысль пойти в натурщицы. В воскресном номере «Трибюн» они увидели снимок девушки, позирующей перед студентами. Это показалось им заманчивым. Они стали советоваться, не попробовать ли им тоже? И с тех пор работают натурщицами. Ее подруга тоже будет на ужине.

Юджин слушал ее с наслаждением. Слова Руби напомнили ему, как в свое время его увлекали снимки в газетах: виды Гусиного острова на реке Чикаго, утлые рыбачьи домишки, перевернутые вверх дном лодки, служившие людям пристанищем. Он рассказал ей об этом, а также про свой приезд в Чикаго, и она слушала с большим интересом. Она подумала, что он славный малый, хотя, пожалуй, и чересчур сентиментален. И какой высокий – она рядом с ним совсем маленькая.

– Вы, кажется, играете? – спросил он.

– Чуть-чуть. У нас нет рояля. Я немного научилась в студиях, где позировала.

– И танцуете?

– Конечно.

– Мне тоже хотелось бы научиться танцевать, – сказал он огорченно.

– Так за чем же дело стало? Это легче легкого. Я за один урок научу вас.

– Пожалуйста, – попросил он.

– Это совсем нетрудно, – повторила Руби, отходя от него на шаг. – Я покажу вам все па. Обычно начинают с вальса.

Приподняв платье, она приоткрыла свои маленькие ножки и показала ему первые па. Он попробовал повторить, но у него ничего не вышло. Тогда она обвила его рукой свою талию, а другую сжала в своей руке.

– Я поведу вас, – сказала она.

Какое это было наслаждение – чувствовать ее в своих объятиях! И по-видимому, она нисколько не спешила кончать урок – терпеливо возилась с ним, объясняя различные движения, и то и дело останавливалась, чтобы поправить его и посмеяться над его и своими промахами.

– Понемножку получается, – сказала она после того, как они сделали несколько туров.

Взгляды их не раз встречались, и, когда он улыбался, она отвечала ему радостной улыбкой. Он вспомнил вечер в студии, как она стояла возле него и смотрела через его плечо. Конечно, будь он посмелее, он мог бы сразу перешагнуть через все условности. Он слегка прижал ее к себе, а когда они остановились, не отпустил.