Павел Дан - Избранное

Разговор потек по той проторенной, размытой колее, которой конца и краю нет и потому она наводит на всех страшнейшую скуку. Кто-то даже предложил устроить в деревне карнавал, тогда Мариоару выбрали бы королевой бала… И так далее, и тому подобное…

Уперев локти в стол, девушка трогала губами и язычком лепестки цветов и, улыбаясь, слушала, слушала… весь этот нескончаемый вздор…

— Ладно, господа, уже поздно, пора и честь знать. Хозяйке неудобно напоминать нам о правилах приличия… — первым не выдержал студент и, поднявшись, потянулся так, что косточки хрустнули.

— Он прав. Ему и в самом деле дальше всех идти. Лесом, через бугор, — поддержал нотариус, предполагая, когда оба гостя выйдут, хотя бы на минутку остаться с Мариоарой наедине.

— Куда же вы так рано? Еще и кур в курятник не загоняли.

— Дорогие гости, не надоели ли вам хозяева? — шутливо произнес учитель и сам захохотал.

Наступило неловкое молчание.

— Мариоара, пойди свиней загони! — крикнула мать со двора.

Все разом поднялись. Студент попрощался с девушкой за руку и первым вышел за порог. Нотариус неожиданно вернулся от дверей, вспомнив, что забыл кое-что передать для девушки из Турды. Он стал быстро вполголоса что-то говорить, Мариоара слушала с улыбкой, и только ее рассеянный взгляд, переходивший с одного кончика туфли на другую, показывал, что она его не слушает.

Учитель в это время — о великий демократ! — попрощался за руку с ребятишками и стал расспрашивать старуху, хорошо ли несутся куры, сидят ли клушки на яйцах, каков уродился лук. Как бы случайно он оказался у калитки вместе с нотариусом, который без конца передавал воздушные поцелуи для той девушки из Турды.

Тут учители повернулся и, не говоря ни слова, снова подошел к девушке на крыльце и о чем-то забубнил.

Оставшись наедине с нотариусом, студент небрежно спросил:

— И давно ты знаком с этой мадемуазель?

— Да уж года два, а то и больше… Но близко мы познакомились лишь месяца два тому назад, очаровательна, не правда ли?..

Если бы не слепящие лучи закатного солнца, повисшего над вершиной горы, нотариус мог бы разглядеть ехидную усмешку, мелькнувшую на губах студента.

— Не нахожу… Я тоже давно ее знаю… Но очаровательной я бы ее не назвал…

— О вкусах не спорят.

Так ответил нотариус, а про себя подумал: «Наверняка этот хлыщ получил от ворот поворот и теперь изливает желчь как только может». Он приостановился, дав студенту возможность уйти немного вперед, и сам достал из кармана тот самый розовый конверт, достал из него что-то и стал долго и внимательно разглядывать.

— Эй, что ты там застрял? Идем, что ли? — окликнул его студент, обернувшись. — Брось ты о ней думать, все равно она тебя не любит.

— Спорим?! Ставлю десять бутылок пива.

— Идет. Сегодня же у попа и выпьем. Проиграл ты.

Нотариус догнал его и сунул ему под нос то, что так долго рассматривал: фотографию Мариоары. Торжествующе глядя на соперника, он как бы всем своим видом спрашивал: «Ну, что ты на это скажешь?»

— Да ты ее просто выклянчил, вот и все.

Нотариус рассвирепел. Между обоими запорхали крепкие словца, такие, что никакая бумага не стерпит.

— Позвольте… позвольте… — пробасил вовремя подоспевший учитель, встав, как огромный дворовый пес между дерущимися петухами. Он взял из рук у нотариуса фотографию.

На миг ему показалось, что его зеленые очки помутнели и треснули, потому что уж слишком лицо девушки смахивало на лицо учительницы, а этого ни в коем случае быть не могло. Он протер очки, еще раз глянул, отставил фотографию, снова приблизил к глазам: нет, нет, тут было явное недоразумение.

Он быстро достал из кармана другую фотографию, сопоставил их, глядя поочередно то на одну, то на другую. Увы, сомнений быть не могло — на обеих снимках была одна и та же девушка.

— А вот вам для комплекта еще один снимок! — весело сказал студент, сунув учителю в руки еще одну фотографию.

Учитель остолбенел. Он раскрыл рот, желая что-то сказать, но впервые в жизни дар слова оставил его, и буркнул он что-то совсем невразумительное: «Черт знает что!», или: «Ничего не понимаю!» — впрочем, что он сказал, так и осталось невыясненным…

— Давно, давно бы вам пора ее узнать.

Студент спокойно стряхнул пепел и снова затянулся.

— Ну, я ей покажу… Я, я… я это так не оставлю… Я ей такое скажу, такое, чтобы она… раз и навсегда… кокетка!.. — разорялся нотариус.

Учитель порвал все три фотографии на мелкие клочки и яростно топтал их ногами, но и этого ему показалось мало, повернувшись, он презрительно плюнул в сторону дома, где еще так недавно расточал улыбки и комплименты.