Мао Дунь - Избранное

До праздника гуюй [83] Гуюй — период «хлебных дождей», шестой из двадцати четырех сезонов сельскохозяйственного года, продолжающийся с двадцатого числа четвертого месяца по четвертое число пятого месяца по лунному календарю. оставались считанные дни. Грены уже начали зеленеть, и женщины, встречаясь на рисовом току, с волнением и радостью сообщали друг другу:

— Лу Фуцин с Любао скоро «прижимать» [84] Согласно распространенному в краях Тунбао обычаю, когда личинки шелкопряда начинают зеленеть, листы следует прижать к телу, чтобы согреть. Через три-четыре дня вылупляются червячки, которых можно уже «собирать». Обычно это делают женщины. (Примеч. автора.) начнут!

— А вот Хэхуа с мужем уже завтра начинают. Быстро как!

— В нынешнем году тутовые листья поднимутся до четырех юаней. Хуан Даос [85] Даос — даосский монах. Здесь — прозвище. нагадал.

Сы напряженно всматривалась в свои листы, по которым была рассыпана грена. Точки на личинках, похожие на кунжутные семена, все еще оставались черными. Асы поднес листы к свету, но, как ни разглядывал, зелени не увидел. Сы не на шутку встревожилась.

— Ведь у нас грена юйханская [86] Юйхан — уезд в провинции Чжэцзян, славившийся культурой разведения шелковичных червей. , — заметил Асы и, чтобы хоть как-то успокоить жену, предложил:

— Может, начнем согревать?

Жена ничего не ответила.

Лицо Тунбао выражало глубокую печаль, но своих опасений он никому не высказывал.

На другой день Сы опять стала рассматривать листы с личинками и, к счастью, увидела наконец ярко-зеленые пятнышки. Женщина поспешила поделиться своей радостью с мужем, свекром, с Адо и даже с Сяобао. Затем положила все три листа себе на грудь и, бережно, словно ребенка, обхватив их руками, осторожно села, боясь шевельнуться. Вечером она уложила мужа с младшим братом, а сама легла отдельно и, прижимая к себе листы, плотно укрылась одеялом. Личинки, густо усеявшие листы, вызывали зуд во всем теле, но женщине это было приятно и в то же время немного тревожно — точно такое же ощущение она испытала во время беременности, когда зашевелился ребенок.

Вся семья с волнением ждала появления шелкопрядов, лишь Адо оставался безучастным.

— Шелкопряды, — говорил он, — нынче видать, уродятся. А все равно не судьба нам разбогатеть!

Тунбао ругал сына, обзывал пустомелей, но тот стоял на своем.

Червоводня была заранее приготовлена, и на другой день после согревания личинок Тунбао обмазал глиной головку чеснока и положил у стены червоводни. Он делал это каждый год, но сейчас руки у него дрожали от волнения. В прошлом году гаданье [87] По поверьям, существующим в краях, где жил Тунбао, с помощью чеснока гадают, уродятся ли шелковичные черви. За два-три дня до сбора молодняка шелкопрядов в червоводне кладут головку чеснока, обмазанную глиной, и в день сбора смотрят, сколько ростков появилось на чесноке. Если мало, значит, урожай будет плохой. (Примеч. автора.) сбылось, но что было потом, об этом Тунбао и вспоминать не хотелось.

Вся деревня теперь была занята согреванием личинок, и женщин на рисовом току и на берегу речки заметно поубавилось. Деревня, казалось, была на осадном положении; даже друзья не навещали друг друга. Шутка ли! Ведь гости могли растревожить богиню шелководства! Случайно встретившись на току, люди шепотом перебрасывались несколькими фразами и тут же расходились. Это были поистине «священные» дни.

У старого Тунбао на всех трех листах уже копошились «новорожденные». Все сразу забеспокоились: червячки стали появляться перед самым праздником гуюй, а в первый день праздника шелкопрядов собирать не полагалось. Пришлось отложить на день-два, Сы бережно взяла листы и отнесла их в червоводню. Тунбао украдкой глянул на чеснок, лежавший в червоводне, и обмер: из головки выглядывало всего два ростка, взглянуть второй раз Тунбао не решался и лишь про себя молился, чтобы через день к полудню чеснок дал побольше ростков.

Настал долгожданный день. Сы заволновалась и, перемывая для обеда рис, нетерпеливо поглядывала, закипела ли в котелке вода. Тунбао взял припасенные ради этого случая ароматические свечи и благоговейно поставил их перед изображением бога домашнего очага [88] Бог домашнего очага — покровитель семьи. Обряд его проводов совершался в каждой китайской семье в ночь под Новый год. Предполагалось, что, задобренный жертвоприношениями и молитвами, бог очага в своем докладе Верховному владыке небес в наилучшем свете представит семью, проводившую его должным образом. . Асы с братом принесли с поля цветы, и Сяобао вместе со взрослыми крошил и растирал их, резал фитиль-траву [89] Фитиль-трава — растение (род камыша), из мягкой сердцевины которого делали фитили для светильников. Отсюда название травы. . Время уже подошло к полудню, когда все было готово и вода в котле закипела. Сы воткнула в волосы «шелкопряда» [90] Имеется в виду сделанное из бумаги изображение молодняка шелковичного червя, которое обычно покупается заблаговременно. Связанный с этим обряд в различных районах проводится по-разному. (Примеч. автора.) и два гусиных пера и пошла в червоводню. За нею шествовал Тунбао с весами и Асы с растертыми полевыми цветами и мелко нарезанными стеблями фитиль-травы. Сы развернула лист, муж подал ей крошево из цветов и стеблей, и она стала равномерно рассыпать его по листу. Потом взяла у свекра весы, положила на них лист, вытащила из волос гусиное перо, осторожно сгребла червячков вместе с крошевом в корзинку и принялась за другой лист. «Новорожденных», выведенных из иностранной грены, Сы смела в отдельную корзинку. Завершая обряд, женщина вытащила из волос «шелкопряда» и вместе с гусиным пером приладила к ручке корзинки.