Мао Дунь - Избранное

Да и обстановка, как назло, складывается неблагоприятно.

Позавчера наконец получила приказ покинуть «особый район» и возвратиться на старую квартиру. По правде говоря, это меня обрадовало. Значит, мои труды не пропали даром, меня не растоптали, только на сердце осталась какая-то горечь. Но стоило мне очутиться у себя, как от этой мимолетной радости и следа не осталось. Все было мне отвратительно: и толстая, неуклюжая хозяйка, и офицерская жена со своей «милой» болтовней, и ядовитый цвет листьев банана, и крысы, которые никого не боятся… Когда ночью за окном воет ветер, а в голове роятся тысячи мыслей, трудно сосредоточиться, трудно найти покой.

Да, последние дни я делала все, чтобы одержать верх над ними, и добилась своего. В тот день — 22 ноября — я приняла твердое решение: требовать, чтобы мне дали возможность оправдаться и отомстить моим врагам. Я отлично понимала, кто сыграл со мной эту злую шутку — перевел Чжао неизвестно куда. Я выскажу все это им прямо в лицо, собью их с толку, чтобы узнать, кто же, в конце концов, на моей стороне. Этот план созрел в моей голове, пока я «ждала распоряжений». Потребуется немало усилий, чтобы осуществить его. Непременно надо завести дружбу с Чэнем и тогда уже действовать. Если они считают, что я не справилась с заданием, пусть накажут меня, но вместе со мной и Жун. На этот раз я прибегла к их методу: обвинить и «прижать к стенке».

— Зачем Жун всякий раз старалась подорвать доверие Чжао ко мне? Зачем говорила, что у меня несколько любовников, и уверяла, что я взялась за его дело лишь в надежде получить несколько тысяч юаней? Неужели она не понимала, что все эти сплетни мешают работе?..

— Почему же ты сразу обо всем не доложила? — спросил меня Р., когда я все это ему сказала.

— Из-за собственной глупости. Но у меня была всего неделя, и до последнего дня я ничего не знала. Конечно, Чжао вел себя как-то странно; насмехался, ехидничал, мне никак не удавалось найти с ним общий язык, но мне и в голову не приходило, что все это интриги Жун! Правда, последние дни я кое о чем стала догадываться, но Чжао говорил лишь намеками, а являться с докладом, когда толком ничего не знаешь, — не в моих правилах. Сейчас мне точно известно, что за эту неделю Жун четыре раза побывала у Чжао. Значит, посещала она его через день и все втайне от меня. Добьешься чего-нибудь, а она является и все портит! Она терпеть меня не может, но мы ведь на работе, а Жун плевать на это.

— Выходит, ты пострадала из-за других? — буркнул Р., но я видела, что мои слова произвели на него определенное впечатление.

— Я вовсе не собираюсь уклоняться от ответственности. Были в моей работе и промахи, не спорю. Но если бы не Жун, то с вашей помощью мне удалось бы чего-то добиться. — Я замолчала, но раздумывать было некогда, и я храбро продолжала: — Впрочем, нельзя сказать, что я зря теряла время. К концу он стал куда сговорчивее!

Р. обозлился и, вытаращив глаза, заорал:

— Брехня! К дьяволу такую сговорчивость! Да и где у тебя доказательства?

— Доказательства есть… — Я растерялась, не зная, к чему клонит Р. Таких людей трудно понять. Они то очень обходительны, то чрезмерно грубы, и никогда не узнаешь, что у них на уме. Но на этот раз Р. как будто говорил правду.

— Да, у меня есть доказательства. Когда к нему пришли секретарь Чэнь и остальные, он был очень покладист.

— Так, так, что же сказал мне тогда секретарь Чэнь? — произнес Р., будто что-то припоминая, и вдруг крикнул: — И ты называешь это покладистостью? Хитрый он тип! Неужели он покаялся? Говори же!

Отступать было поздно, и я ответила:

— Я же докладывала о том, что прямой допрос результатов не даст, надо выудить из него признание…

Р. изменился в лице и перебил меня:

— И тебе это удалось?

На этот раз не отвертишься, надо говорить, не то разыграется скандал. Факт, хоть один факт, и все будет в порядке. В тот момент я думала лишь о грозящей мне опасности и сказала:

— Кое-что мне все же удалось. Я выяснила, с кем он здесь связан…

Я назвала К. и Пин!

Да, я это сделала. Я не только погубила этих людей, но и обманула Чжао — и все ради собственной шкуры. Было бы заблуждением считать, что я сделала это намеренно. Просто у меня не хватило силы воли, и я принесла в жертву других.

Прошло три дня, всего три дня, а кажется, будто три года! Меня измучили угрызения совести. Неужели я стала совсем бессердечной?

Страшно думать об этом…

26 ноября

Иногда полезно поразмыслить над собственными поступками. Мне приходилось встречаться с самыми разнообразными людьми. Негодяи губят людей ради собственной выгоды. Благородный человек приносит себя в жертву ради всеобщего счастья. Но как назвать тех, кто совершает подлость, не преследуя никакой цели? Таких, пожалуй, не бывает. А если и найдется один — иначе, как глупцом, его не назовешь.