Мао Дунь - Избранное

— Понял? — и тут же громко добавила: — Ты немного успокоился… а теперь хорошенько обдумай все, я завтра еще зайду.

Уже у самой двери я оглянулась. Он стоял посредине камеры и смотрел на меня. Я улыбнулась и торопливо вышла. За дверью никого не было, кроме охранника, который стоял, наклонив голову, и о чем-то думал.

14 ноября

Утром снова пошла к Чжао. Разыскала дежурного офицера, передала ему все распоряжения Р. и спросила, получил ли он соответствующие указания. Офицер этот болван болваном, двух слов сказать не умеет, а тоже корчит из себя невесть что и ехидно улыбается.

— Вы принесли заключенному все необходимое? — спросила я.

Офицер скорчил дурацкую гримасу:

— Сама сейчас увидишь!

Я разозлилась. Воображаю, как они тут перемывают мои косточки!

Откуда-то появился еще один охранник, в штатском. Он доложил мне, что его прислали для всяких поручений. Какая «любезность»!

Дверь в камеру была приоткрыта. Я заглянула. Там появились две табуретки и сломанный стол. У стола, опустив голову, стоял Чжао и о чем-то думал. Незадолго до нашей разлуки я часто видела его в такой позе.

Я тихонько вошла, потом отступила на шаг, заложила руку за спину и, прислонившись к двери, ласково улыбнулась.

Чжао сел на табурет, подпер рукой подбородок и окинул меня взглядом. На мне было все новое — подарки Шуньин, и даже волосы я завила. Зачем — сама не знаю. Почему-то мне казалось, что так будет лучше.

— Что смотришь? Не узнал? — подойдя к нему, спросила я.

Чжао понимающе улыбнулся, но промолчал. Однако, заметив, что радостное выражение на моем лице сменилось горькой усмешкой, как бы извиняясь, сказал:

— Плохо спал.

Я сердито взглянула на Чжао, но тут же легонько погладила его руку. Чжао вздохнул, посмотрел на глазок в двери и тихо заговорил:

— Не сон ли все это! Нет, не сон. Такое и во сне не приснится. Я только что выходил во двор, все небо затянуто туманом: так вот, я словно в тумане. — Чжао не сводил с меня глаз, потом губы его скривились в улыбке.

— Не смей так говорить, — сказала я полушутя-полусерьезно. — Я не желаю этого слышать. Хочешь — живи, как в тумане, а я не буду, я должна оберегать тебя, что бы ни случилось. — Чжао не поднимал на меня глаз, но я продолжала: — Представь себе, что ты в больнице, а я — твоя сиделка, ты должен слушаться меня во всем. Я буду исполнять любое твое желание.

Чжао медленно поднял голову:

— В таком случае принеси мне несколько книг, ладно?

— По правде говоря, чтение больным противопоказано, — не в силах сдержать улыбки, ответила я. — Но раз тебе так хочется, я принесу. Не знаю только, что тебя интересует.

Чжао не сразу ответил — он был озадачен, потом попросил:

— Да все что угодно. Можно и газеты, если с книгами трудно.

Я не поняла, почему вдруг он стал так покладист. Быть может, поверил мне, а возможно, стал еще подозрительнее. Но я не виню его в этом. Кто может верить мне в моем нынешнем положении? Вчера целый вечер думала об этом. Не надо торопиться, в конце концов он поймет меня. Я пообещала Чжао принести книги и газеты и заговорила о другом.

Поскольку Р. одобрил мои «действия», то сегодня я безо всякой опаски начала разговор о том, что произошло с каждым из нас после того, как мы расстались. Я рассказала лишь о том времени, когда находилась на фронте, пожалуй, самом славном периоде моей жизни. Чжао слушал очень внимательно, время от времени кивал головой, потом с горечью произнес:

— В начале войны мне пришлось побывать в районах боевых действий вместе со студентами-беженцами из Пекина и Тяньцзиня, но в армии я никогда не служил; вспоминаю все это сейчас как далекий сон.

Я воспользовалась случаем, набралась храбрости и спросила:

— Тогда-то и завязалась твоя дружба с К.?

— Нет, — не задумываясь ответил Чжао. — У меня, разумеется, есть друзья, но такого я не знаю.

Я улыбнулась и погрозила ему пальцем.

— Не веришь, как тебе угодно, — не глядя на меня, ответил Чжао и, видно, рассердился.

Я обвила руками его шею, повернула лицом к себе и зашептала:

— Не надо лгать, мой дорогой. Не такая уж я дура. Ты слишком быстро ответил, и в голосе твоем звучала фальшь. Но я спросила просто так, не будем больше к этому возвращаться… Да, вот еще что… Ты был женат?

Он изумленно взглянул на меня; я почувствовала, что краснею, потом усмехнулся и лукаво спросил:

— А если и был, не все ли тебе равно?

— Хотелось бы взглянуть на твою жену! — глухо ответила я и отодвинулась от него.