Хосе Ривера - Пучина

— Подумаешь, — ответила старуха, — хуже, когда человек ни на что не похож.

— Поди, — приказала ей Грисельда, — достань дону Рафо спелых бананов для лошадей. Но сначала скажи Мигелю, чтобы перестал валяться в гамаке, потому что лихорадка у него все равно от этого не пройдет. Пусть вычерпает воду из лодки и осмотрит крючки, не объели ли карибе [19] . Карибе — мелкая хищная рыбешка. наживу. Может, попался багре. [20] . Багре — большая рыба без чешуи, около метра в длину. И дай нам чего-нибудь закусить, гости приехали издалека. Пойдемте сюда, нинья Алисия, переоденьтесь с дороги. В этой комнате мы будем жить вдвоем.

И, остановившись передо мной, она прибавила с плутовским вызовом:

— Я увожу ее. Вы уже спите врозь?

Мне было очень жаль дона Рафаэля, потерпевшего неудачу в торговле. Грисельда была права: все уже запаслись товарами.

Но все же два дня спустя из усадьбы Ато Гранде приехали несколько бледных, тощих людей на взмокших конях, провалившиеся бока которых были прикрыты байетонами. Люди кричали с другого берега, чтобы мы подали лодку, и, решив, что их не слышат, дали залп из винчестеров. Никто не отозвался. Тогда, не спешиваясь, они пустили коней вплавь и переплыли реку, держа на голове свернутые байетоны.

Всадники подъехали к воротам ранчо. На них были холщовые штаны, рубашки навыпуск и широкополые коричневые шляпы. Большими пальцами босых ног они упирались в стремена.

— Добрый день... — устало произнесли они. Лай собак заглушал их голоса.

— Вы чуть нас не убили, такую подняли стрельбу! — вскричала Грисельда.

— Нам лодку...

— Еще лодку вам! Здесь не перевоз!..

— Мы приехали посмотреть товар...

— Проходите, только оставьте своих кляч здесь. Приезжие спешились и теми же веревками, которые служили уздечками, привязали лошадей к саману [21] . Саман — тропическое хвойное дерево. у ворот и вошли во двор с плащами через плечо. С небрежным видом они присели вокруг кожи; на которой дон Рафо разложил товары.

— Посмотрите диагональ экстра; вот патентованные ножи; обратите внимание на кожаный пояс с кобурой для револьвера — все высшего качества.

— Хина есть?

— Самая лучшая, и порошки от жара.

— Почем нитки?

— Десять сентаво [22] . Сентаво — мелкая монета, сотая часть песо. за моток.

— По пять сентаво отдадите?

— Берите за девять.

Они все потрогали, пощупали, прикинули, не произнося почти ни слова. Чтобы узнать, не линяет ли материя, они смачивали пальцы слюной и мяли ткань. Дон Рафаэль с метром в руках все им показывал, без умолку расхваливая каждую вещь. Но им ничего не нравилось.

— Отдадите за двадцать реалов эту наваху?

— Берите.

— Я за пуговицы не дам дороже, чем сказал.

— Держите.

— Только чур, впридачу иглу, чтоб было чем пришивать.

— Получайте.

Так они купили разных пустяков на два-три песо. Человек с карабином, развязав уголок платка, достал золотую монету:

— Плачу за всех! Вот вам двадцать долларов. И он звякнул моррокотой о ствол винчестера.

— Сдача найдется?

— Почему не берете остальное?

— При такой цене пришлось бы отдать и винчестер в придачу. Приезжайте к Субьете, увидите, сколько вещей нам подарили.

— Тогда отправляйтесь с богом!

Вакеро вскочили на лошадей.

— Эй, хозяин! — крикнул, возвращаясь, самый подозрительный из них. — Баррера послал нас отнять у тебя товары, и лучше тебе убраться отсюда подобру-поздорову. Тебя предупредили: подальше со своим барахлом! Сейчас мы ничего не взяли потому, что товаров мало и цена дорога!

— А за что же отнять? — спросил дон Рафо.

— За конкуренцию!

— Ты думаешь, несчастный, что за этого старика некому заступиться? — воскликнул я, хватаясь за нож.

Женщины громко закричали.

— Смотри, — показал всадник на свою голову. — Выше шляпы надо мной никого нет. Как земля ни велика, она всегда останется у меня под ногами. Я с вами не связываюсь. А если угодно — и на вас управа найдется.

Пришпорив жеребца, он бросил мне в лицо купленные вещи и ускакал с товарищами в степь.

Этим вечером, около десяти часов, вернулся домой Франко. Лодка бесшумно скользила по глубокой реке, но псы почуяли ее, и в доме поднялась суматоха.

— Это Фидель, это Фидель, — говорила Грисельда, натыкаясь на наши гамаки. Она вышла во двор в одной рубашке, закутавшись с головой в темную шаль; дон Рафаэль следовал за ней.

Алисия тревожно окликнула меня в потемках из соседней комнаты: