Федор Решетников - Подлиповцы

– А мы побежим, – сказал Пила Сысойке.

– Куда подем? здесь баско.

– А мы подем поглядим. Пила пошел к детям.

– Сколько он дал? – спросил он Павла.

– Ишь! – Павел показал медные деньги – двадцать копеек.

– Много, – говорил Иван.

– Пойдем! – скомандовал Пила детям.

– Да он велел воду откачивать.

– Што откачивать! Хоть ты качай не качай, а воды гли сколько. Ребята пошли.

– А вы нам дайте денег. Как получим, отдадим. Ребята не давали.

– Вы насобирайте. Право, дай! Ребята поругались, а как стали всходить на гору, отдали по пятнадцать копеек каждый. Деньги взял Пила. Взошли они на гору с двумя бурлаками. На горе в нескольких местах сидели горожане, глазевшие на барки и на бурлаков. Подлиповцам хорошо сделалось, когда они посмотрели на реку.

– Ишь ты! – улыбаясь, говорил Пила. Они вошли в улицу. Проехала карета. Пила долго ломал голову и не мог понять, что это за штука такая. Пройдет ли хорошо одетый господин, подлиповцы шапки снимают и смотрят на него; попадется ли офицер, они тоже снимают шапки и долго дивуются: кто же это такой? Попался им навстречу молодой дьякон, без пушка на лице, в шелковой рясе. Пила долго смотрел на него, рассуждая, кто это. Ему казалось, что это женщина, и он хотел догнать дьякона, посмотреть на него, да товарищи отговорили. Куда ни посмотри, везде хорошо. Вот бы пожить тут. В нескольких местах на деревянных тротуарах сидят бурлаки и едят; несколько человек лежит около заплотов на траве.

– Вы откелева, – спрашивают подлиповцы бурлаков. Те скажут. По улицам идут бурлаки: один несет чигунки, другой коты, третий пять ковриг черного хлеба на спине, обвязав их веревкой, двое тащат на палке брюшину, осердие, старую, почти засохшую говядину. Кто ест, а кто и так идет; попадаются даже пьяные. Увидали они телеграфные столбы.

– А это што?

– А это соль добывают, – решил Пила. Однако они подошли к одному столбу, около которого стояла кучка бурлаков.

– Што, ребя, диво? – сказал Пила, думая, что в столбах ничего нет удивительного.

– Да, бают, тут беда. Сказал ты слово, и пошло качать, – говорят один бурлак.

– Поди ты к лешим!.. Вишь ты, тут соль добывают.

– Попал! Ты видал ли, как соль-ту добывают?

– Эво?

– Там столбы-то не экие, да и перекладины поделаны, а тут железки, да еще четыре. Пила в тупик встал, однако подумал: «Может, и здесь соль делают, только иначе».

– Эй, поштенный! Это што? – спросил один бурлак мещанина.

– Это телеграф..

– Как? Тот повторил.

– А што же тут делают?

– Письма отправляют. Бурлаки не знали, что за штука такая письмо.

– Тепереча, как пошлешь письмо за тысячу верст утром, оно вот и побежит по проволоке, и к обеду там будет.

– Худо место! – сказал Пила. И бурлаки отошли прочь. Перед окнами одного дома пели двое зырян. Им что-то подали. Пиле завидно стало, и он пошел просить под окно ради Христа; ему не подали ничего. – Не баско здеся, – сказал он. Подлиповцы шли посередине дороги. По полу, как называли они тротуары, они боялись идти: ишшо прибьют. Они пришли на рынок. По всему рынку бродили и терлись около торгашей и торговок бурлаки. Торговцы кричали, ругались и силой навязывали бурлакам купить что-нибудь. У подлиповцев глаза разбежались: чего-то нет на рынке!.. А какие еще есть булки белые да махонькие, крендели да штучки какие-то… Так бы вот и съел все. Пила купил пекарскую булку. Эта булка так понравилась Пиле и Сысойке, что они ее в четыре приема съели.

– Што? – говорит Пила.

– Давай ошшо! – просит Сысойко. Они купили еще и съели, и все-таки не наелись, потому что такую мягкую булку они ели в первый раз; они, на вкус подлиповцев, были только сладки, но, сравнительно с черным хлебом, далеко не питательны. Пошли все в питейную лавочку, взяли у ребят последние деньги и пропили.

– А ись хочется, – говорит Пила.

– Беда!..

– А больно баско тамо! Все бы ел да ел.

– Денег нет. Лоцман не дал. В лавочке было восемь бурлаков, из коих два с той барки, на которой был Пила. Подлиповцев попотчевали. Они захмелели. Ребята ушли обирать милостинку и через час пришли с семью кусками хлеба: в руках у них было двенадцать грошиков. Подлиповцы вышли из лавочки. На улице били их лоцмана, Терентьича. Пила и Сысойко пристали за лоцмана.

– Ну, спасибо, братцы, выручили, – говорил лоцман и поцеловал Пилу и Сысойку, – теперь подемте пить. – Лоцман был пьян.

– А ты пошто мне не дал денег? – ворчит Пила.

– А пошто ты ослушаться вздумал? Ты знай, я сила!.. Я барку по Чусовой провел.