Генри Джеймс - Вашингтонская площадь

Они, конечно, сразу заговорили о Кэтрин.

— Она мне что-нибудь передала… прислала? — спросил Морис. Он как будто ожидал какой-нибудь безделушки или локона.

Миссис Пенимен немного смутилась — она не предупредила племянницу о своей затее.

— Нет, пожалуй, ничего, — сказала она. — Я и не предлагала Кэтрин что-либо передавать — я боялась, как бы она не разволновалась.

— Ей, по-моему, не очень свойственно волноваться, — заметил Морис с усмешкой, в которой чувствовалось разочарование.

— У нее есть другие свойства, лучшие! Стойкость и верность!

— Так вы думаете, она не сдастся?

— Она скорее умрет!

— О, до этого, я надеюсь, не дойдет, — сказал Морис.

— Надо готовиться к самому худшему; вот о чем я и хотела говорить с вами.

— К самому худшему? Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду непреклонность, рассудочность моего брата, — сказала миссис Пенимен.

— О господи!

— Он глух к мольбам, — продолжала объяснять миссис Пенимен.

— Вы хотите сказать — он не передумает?

— Словами его не возьмешь. Я его хорошо изучила. Его можно взять только свершившимся фактом.

— Свершившимся фактом?

— Он передумает… потом, — многозначительно сказала миссис Пенимен. Его интересуют только факты. Его надо поставить перед фактом!

— Я и поставил его перед фактом, — заметил Морис. — Это же факт, что я хочу жениться на его дочери. Но «взять» его мне не удалось.

Миссис Пенимен помолчала, улыбаясь и нежнее прежнего глядя на Мориса из-под своей огромной шляпы, с которой черная вуаль свисала наподобие занавеса.

— Женитесь на Кэтрин и поставьте его перед свершившимся фактом! воскликнула она наконец.

— Вы советуете мне жениться без его согласия? — нахмурился молодой человек.

Миссис Пенимен было страшновато, но она храбро продолжала:

— По-моему, лучший выход — тайный брак. Тайный брак, — повторила она; ей нравилось, как это звучит.

— Так что же мне — увезти Кэтрин из дому? Что называется… похитить ее?

— Это не преступление, ведь вас же вынуждают! — сказала миссис Пенимен. — Мой муж, как я вам уже говорила, был очень почтенным священнослужителем и одним из самых выдающихся ораторов своего времени. Однажды он обвенчал молодую пару, сбежавшую от отца невесты. Мистера Пенимена тронула их судьба, и он ни минуты не колебался; а потом все прекрасно устроилось. Отец помирился с ними и полюбил своего зятя. Венчание состоялось вечером, часов в семь. В церкви было темным-темно, ничего не было видно. Мистер Пенимен чрезвычайно волновался — он так сочувствовал молодой чете! Второй раз он бы на это не пошел.

— К сожалению, у нас с Кэтрин нет мистера Пенимена, который бы нас обвенчал, — сказал Морис.

— Зато у вас есть я! — с жаром откликнулась миссис Пенимен. — Я не могу вас обвенчать, но я могу помочь вам. Я буду стоять на страже.

"Ну что за дура", — подумал Морис; однако он не мог сказать этого вслух. Впрочем, и то, что он сказал, было не очень учтиво:

— Так вы просили меня прийти сюда для того, чтобы предложить свои услуги?

Миссис Пенимен и сама ощущала некоторую неопределенность своей миссии; она чувствовала, что ей, в сущности, нечем вознаградить молодого человека за долгое путешествие на Седьмую авеню.

— Я думала, вам будет приятно повидаться с кем-нибудь, кто близок к Кэтрин, — сказала она с достоинством. — А также, — добавила она, — что вы воспользуетесь драгоценной возможностью передать ей что-нибудь.

С грустной улыбкой Морис показал ей пустые ладони.

— Весьма обязан, но мне нечего ей передать.

— Передать можно и на словах, — заметила его собеседница, снова многозначительно улыбнувшись.

Морис опять нахмурился.

— Передайте, чтобы она не сдавалась, — сказал он с некоторой резкостью.

— Прекрасно сказано! Благородные слова. Они осчастливят ее. Она такая трогательная, такая храбрая, — говорила миссис Пенимен, оправляя пелерину и готовясь выйти на улицу. И тут ее осенило. Она вдруг нашла фразу, которую можно было смело предложить в оправдание затеянного. — Если вы не побоитесь жениться на Кэтрин, — сказала она, — вы тем самым докажете моему брату, что вы не такой, каким он вас якобы считает.

— Не такой, каким он меня якобы считает? — повторил Морис.

— Будто вы не знаете, какого он о вас мнения, — почти игриво проговорила миссис Пенимен.

— Меня не интересует его мнение, — надменно сказал Морис.

— Конечно, оно вызывает у вас гнев.

— Оно вызывает у меня презрение, — заявил Морис.