Генри Джеймс - Вашингтонская площадь

Миссис Монтгомери с большим вниманием выслушала отчет доктора о будущем баснословном богатстве его дочери; никогда прежде ей не доводилось слышать, чтобы люди с такой легкостью говорили о тысячных суммах. Она даже слегка покраснела от возбуждения и тихонько сказала:

— Ваша дочь будет настоящая богачка.

— Вот именно — то-то и беда.

— И если Морис женится на ней, он… он… — она испуганно замолчала.

— Будет распоряжаться всеми этими деньгами? Никоим образом. Он будет распоряжаться только десятью тысячами, которые Кэтрин ежегодно получает от материнского наследства. Мое же состояние, заработанное многолетним трудом, все до последнего цента будет завещано моим племянникам и племянницам.

Тут миссис Монтгомери опустила глаза и некоторое время сидела, уставясь на соломенные коврики, устилавшие пол ее гостиной.

— Вы, наверное, считаете, — улыбнулся доктор, — что с моей стороны дурно так поступать с вашим братом?

— Вовсе нет. Такое богатство и не должно доставаться людям просто так, в приданое за женой. По-моему, это было бы неправильно.

— Это было бы вполне правильно — каждый старается получить как можно больше. Но как бы ни старался ваш брат, моих денег он не получит. Если Кэтрин выйдет замуж без моего согласия, я не оставлю ей ни цента.

— Вы в этом уверены? — спросила миссис Монтгомери, подняв глаза.

— Так же уверен, как в том, что я здесь сижу!

— Даже если она станет чахнуть от любви к нему?

— Даже если она совсем зачахнет и превратится в тень, что маловероятно.

— А Морис об этом знает?

— Я с величайшим удовольствием ему об этом сообщу! — воскликнул доктор.

Миссис Монтгомери снова задумалась, а ее гость, вполне готовый к тому, что визит затянется, засомневался: глаза-то у нее честные, но, может быть, она все же подыгрывает брату? В то же время доктору было немного стыдно причинять этой женщине такие мучения, и его тронула покорность, с какою миссис Монтгомери их принимала. "Если она мошенница, — думал доктор, — она теперь должна рассердиться. Разве что она ведет совсем уж тонкую игру. Нет, маловероятно, что она способна на такие тонкости".

— Да чем же Морис вам так не нравится? — очнулась наконец миссис Монтгомери.

— В качестве приятеля или собеседника он мне нравится. По-моему, он славный малый, и я уверен, что говорить с ним — большое удовольствие. Но вот как зять он мне не нравится. Если бы от зятя требовалось только участие в семейных трапезах, я бы сказал, что лучше вашего брата никого не сыскать — сотрапезник он великолепный. Но ему придется исполнять еще и другие обязанности: ведь главное — чтобы он взял на себя заботу о моей дочери, которая на редкость плохо умеет о себе позаботиться. Вот тут-то мистер Таунзенд и не подходит. Признаюсь, у меня нет о нем никаких данных — всего лишь впечатления; но я привык доверять своим впечатлениям. Вы, конечно, имеете полное право их опровергнуть. По-моему, он человек эгоистичный и легкомысленный.

Глаза миссис Монтгомери слегка округлились, и доктору показалось, что в них вспыхнуло восхищение.

— Удивительно, как вы догадались, что он эгоист! — воскликнула она.

— По-вашему, он это умело скрывает?

— Да, очень, — сказала миссис Монтгомери. — К тому же, — поспешно добавила она, — мы все, наверное, немного эгоисты.

— Согласен; но я знавал людей, которые скрывают свой эгоизм более умело, чем ваш брат. У меня есть, знаете ли, привычка делить людей на категории, на типы, и это очень помогает. Я, может быть, и ошибаюсь насчет личных качеств вашего брата, но к какому типу он относится, я понял с первого взгляда.

— Он очень красив, — сказала миссис Монтгомери.

Доктор внимательно посмотрел на нее.

— Все вы, женщины, одинаковы, — сказал он. — Брат ваш принадлежит к тому типу мужчин, которые были созданы вам на погибель, а вы созданы, чтобы стать их прислужницами и жертвами. Признак мужчин этого типа: их решимость — твердая, подчас устрашающая и непреклонная — принимать от жизни только приятное, а делают они свою жизнь приятной чаще всего при помощи слабого пола. Подобные люди всегда стараются заставить других на себя трудиться; они живут на счет безрассудно влюбленных, на счет преданных, на счет преклоняющихся, и в девяноста девяти случаях из ста это женщины. Прежде всего такие молодчики настаивают на том, что страдать за них должны другие; а женщины, как вам известно, умеют это делать превосходно. — Доктор сделал паузу и внезапно закончил: — Уж вы-то настрадались из-за своего брата!