Генри Джеймс - Вашингтонская площадь

"Испытаем его еще раз", — решил доктор. Он подошел к беседующим и сделал сестре знак оставить его наедине с молодым человеком. И вот миссис Олмонд отошла; Морис с улыбкой смотрел на доктора, и в его приветливом взгляде не было ни тени смущения.

"Поразительная самоуверенность!" — подумал доктор, а вслух сказал:

— Я слышал, вы ищете должность?

— О, я не взял бы на себя смелость выразиться столь определенно, сказал Морис Таунзенд. — Должность — это уж очень важно звучит. Я бы просто хотел найти какое-нибудь скромное место, какой-нибудь пристойный заработок.

— Какого рода место вы бы предпочли?

— То есть что я умею делать? К сожалению, почти ничего. Как говорят герои мелодрам, единственное, что я могу предложить, это пара честных рук.

— Вы чересчур скромны, — сказал доктор. — В дополнение к паре честных рук у вас есть еще и острый ум. Я ничего о вас не знаю, кроме того, что вижу сам; а по вашему лицу я вижу, что вы — человек незаурядного ума.

— М-да… — протянул Таунзенд. — Право не знаю, что на это сказать. Так вы мне советуете не отчаиваться?

И он многозначительно посмотрел на своего собеседника, словно намекая, что в вопросе заключен двойной смысл. Доктор заметил его взгляд и, прежде чем ответить, на секунду задумался.

— Мне было бы крайне неприятно услышать, что здоровый, жизнерадостный молодой человек почему-либо приходит в отчаянье. Не преуспев в одном деле, он всегда может испробовать себя в другом. Добавлю только, что надо благоразумно избирать себе поприще.

— Вот именно — благоразумно, — подтвердил Морис Таунзенд. — Раньше я был неблагоразумен, но, я думаю, с этим покончено. Теперь я остепенился.

Он помолчал, глядя на свои безупречно начищенные ботинки. Затем поднял глаза и, улыбаясь, поинтересовался:

— Быть может, вы намеревались оказать мне любезность и предложить что-нибудь?

"Черт бы побрал этого нахала!" — воскликнул про себя доктор. Однако он тут же напомнил себе, что первым затронул щекотливую тему и его слова могли быть истолкованы как обещание помочь.

— Сейчас мне нечего вам предложить, — ответил он наконец. — Я просто хотел сказать, что буду иметь вас в виду. Иной раз случайно узнаешь о разных вакансиях. Например, согласились бы вы покинуть Нью-Йорк, уехать куда-нибудь?

— К сожалению, это невозможно. Если мне и суждено найти свое счастье, то только здесь, в Нью-Йорке. Ведь у меня тут родня, — продолжал Морис Таунзенд, — и я не могу оставить ее на произвол судьбы. У меня здесь сестра — вдова, для которой я очень много значу, а между тем мы долгое время были разлучены. Мне было бы очень тяжело сказать сестре, что я ее покидаю. Как-никак я для нее опора.

— Это хорошо. Родственные чувства — это очень хорошо, — сказал доктор Слоупер. — Мне часто кажется, что нью-йоркцы их растеряли. По-моему, я слышал о вашей сестре.

— Возможно, хотя маловероятно. Она живет очень тихо, уединенно.

— Тихо? — усмехнулся доктор. — И это когда в доме целая ватага ребятишек?

— О да, мои племянницы и племянники! О них-то я и говорил: я помогаю их воспитывать, — сказал Морис Таунзенд. — Я у них вроде домашнего учителя. Даю им уроки.

— Это, повторяю, очень хорошо. Но так карьеры не сделаешь.

— Да, состояния на этом не наживешь! — согласился молодой человек.

— Совсем не надо направлять все свои помыслы на то, чтобы нажить состояние, — сказал доктор. — Но, поверьте, я не забуду о вас. Во всяком случае, постараюсь не терять вас из виду!

— А если я почувствую, что начинаю отчаиваться, я, пожалуй, позволю себе напомнить вам о вашем обещании! — отозвался Морис, говоря чуть громче, чем раньше, и с ослепительной улыбкой глядя, как собеседник отходит от него.

Прежде чем уйти, доктор переговорил с миссис Олмонд.

— Я бы хотел повидать его сестру, — сказал он. — Как там ее? Да, миссис Монтгомери. Я бы хотел с ней кое о чем поговорить.

— Попробую это устроить, — ответила миссис Олмонд. — При первом же подходящем случае приглашу ее к себе, и ты тоже приходи — вот и познакомитесь. Если только, — закончила миссис Олмонд, — она прежде не вздумает заболеть и не пошлет за тобой.

— Не дай ей бог — у нее и без того, наверное, забот хватает. Хотя, с другой стороны, это было бы даже лучше — заодно я бы и на детей поглядел. Мне очень хочется поглядеть на детей.

— До чего ж ты дотошный. Собираешься допросить их насчет дядюшки?

— Именно. Дядюшка этот сказал мне, что занимается их образованием и тем избавляет сестру от части расходов. Я бы хотел задать им несколько вопросов по разным предметам.