Берта Зуттнер - Долой оружие!

— Настоящая передовая статья в газете! — заметил кто-то вполголоса.

Нисколько не смущаясь, «С другой стороны» продолжал:

— Тем более, что увеличение военных сил служит к охранению мира. Подражая с нашим традиционным патриотизмом беспрерывному увеличению оборонительных средств в соседних государствах, для защиты своих границ, мы исполняем высший долг и надеемся устранить грозящие нам опасности. Итак, поднимаю этот бокал за принцип, который, как мне известно, ближе всего сердцу нашей баронессы Марты — принцип, который ставят высоко и среднеевропейские державы, вошедшие в состав лиги мира — предлагаю вам, господа, чокнуться со мною: да, здравствует мир! Дай Бог нам как можно дольше пользоваться его благами.

— Не принимаю вашего тоста, — возразила я. — Вооруженный мир не есть благо… и не надолго, а навсегда должны мы быть гарантированы от войны. Кто пускается в путешествие по морю, тот не может довольствоваться уверением, что его корабль еще долго не разобьется о подводные камни. Чтобы все путешествие совершилось благополучно, — вот о чем должен заботиться добросовестный капитан.

Доктор Брессер, по-прежнему оставшийся нашим другом, поспешил мне на выручку.

— В самом деле, ваше превосходительство, неужели вы верите честному, искреннему желанно мира со стороны тех людей, которые кладут всю душу в военную службу, которые не хотят слышать ни о чем, что угрожает войне, как-то разоружение, союз между государствами и третейский суд? Разве можно тщеславиться арсеналами, крепостями, маневрами и т. п., если во всех этих вещах будут видеть только то, за что их выдают: именно птичьи пугалы? Значит, все расходы на них пропадают напрасно и все эти вещи заводятся, чтоб никогда их не употреблять? Народ должен отдавать последний грош, чтоб возводить крепости на границах с единственною целью посылать оттуда воздушные поцелуи соседям? Нет, военное сословие не позволить низвести себя на степень простых жандармов, блюстителей мира, да и царственный предводитель войска не захочет стоять во главе военных сил, которые только на то и существуют, чтоб уклоняться от войны. Из-за этой маски — которая обозначается словами: «Si vis pacem»… — люди втихомолку перемигиваются между собою, да и депутаты, одобряющие всякий военный бюджет, перемигиваются с ними заодно.

— Как, представители народа? — перебил министр. — Можно только похвалить их самоотвержение, в котором у них никогда не бывает недостатка в трудные времена и которое явно доказывается единодушным голосованием соответствующих законопроектов.

— Простите, ваше превосходительство, но я желал бы крикнуть каждому из этих единодушных подавателей голосов поочередно: твое «да» отнимет вон у той матери единственного сына, выколет глаза вон тому малому, сожжет драгоценную библиотеку с незаменимыми сокровищами. Твое «да» растопчет мозг поэта, которому предстояло прославить наше отечество… Вы подали голос за войну, чтобы не показаться трусами, как будто людям следует дрожать только за себя. — Ведь вы пришли сюда за тем, чтоб заявить волю народа? А народ желает: производительного труда, освобождения от тягостных налогов, желает мира…

— Надеюсь, любезный доктор, — с колкостью заметил полковник, — что вы никогда не будете депутатом. Вся палата освистала бы вас.

— Подвергнуть себя свисткам — значит доказать, что я не трус. Чтобы плыть против течения, нужна железная сила.

— Ну, а если наступит критический момент, а мы будем не готовы?

— Надо поставить право таким образом, чтобы наступление «критического момента» было невозможно. Каков будет этот момент, г. полковник, о том в настоящее время ни единый человек не имеет ясного понятия. Техника орудий войны достигла теперь высокого совершенства и совершенствуется с каждым годом все более и более; а численность военных сил во всех европейских странах дошла до такой ошеломляющей цифры, что следующая война будет не «серьезной», а такой, что уж и названия ей не придумаешь — это будет повальное всенародное бедствие. Всякая врачебная помощь и уход за больными окажутся делом невозможным… Все, что могут сделать санитарные корпуса и интендантства, будет чистой иронией в виду колоссальности требований; следующая война, о которой люди толкуют так развязно и хладнокровно, не принесет выгоды одной стороне и ущерба другой, а послужить гибелью для всех. Кто же здесь из нас подаст за нее голос?