Жан-Ришар Блок - … и компания

Вскоре к ним присоединился Гийом, а за ним и Жозеф, весь забинтованный (ожоги его оказались не тяжелыми). Несколько минут они не переставали красноречиво жестикулировать, а Ипполит молча выслушивал каждого, не поворачивая головы. Зеллер тем временем наблюдал, чтобы любопытствующие ткачихи не вскакивали с места.

В самый разгар совещания два незнакомца на цыпочках прошмыгнули в грохочущую ткацкую мастерскую с таким благоговейным видом, будто они вошли в молитвенный зал во время проповеди. Один из них, карлик, укутанный в серый шарф, прошептал что-то на ухо Зеллеру.

Второй, внушительной наружности, похожий на разжиревшего кабатчика, важно уперся трехэтажным подбородком в бумажный воротничок и таращил глаза, как будто только что проснулся от слишком продолжительного сна.

Зеллер осторожно заглянул в контору. Лица четырех хозяев повернулись в его сторону. Неоконченная фраза всей своей тяжестью повисла на челюсти Гийома, грозя ее вывихнуть.

Но карлик и кабатчик, который на самом деле оказался торговцем шерстью, незаметно проскользнули вслед за Зеллером. Карлик в сером шарфе низко поклонился господам Зимлерам и пояснил, разворачивая большой лист, что он явился от «Комитета помощи Бернюшонам», который…

– Давайте сюда, – прервал его Ипполит. Он схватил лист, три его родственника нагнулись над бумагой. Зеллер остался у дверей, ему хотелось видеть, что произойдет.

На листе были представлены подписи всего Вандевра. Пожертвования начинались от сорока су и доходили до восьмидесяти франков.

«Восемьдесят франков пожертвовал господин мэр и обещал еще сто – от совета мэрии», – заявил карлик. Господин Рогландр был представлен луидором, господин де Шаллери – серебряным экю, господин Булинье раскошелился на целых десять франков!

– Всякое даяние благо, – заявил карлик, который был доволен уже тем, что его сразу не выкинули за дверь. Зимлерами он заканчивал свой первый обход и, надо сказать, мало на что надеялся.

Ипполит не произнес ни слова; он исподлобья взглянул сначала направо, потом налево, как бы доводя до сведения окружающих его мужчин свое решение, затем взял ручку, которая сразу же исчезла в его необъятной лапище, и вывел дрожащим почерком, не обращая внимания на то, что тупое перо царапало бумагу и разбрызгивало чернила:

«Новый торговый дом Зимлера» – две тысячи франков».

Гийом резко выпрямился. Под бинтами Жозефа промелькнула довольная гримаса. Миртиль не сказал ни слова, но глубоко вздохнул, и глаза его, как рожки улитки, ушли под скорлупу век.

– Можете получить эту сумму сегодня между двумя и четырьмя.

Только увидев смятение своего компаньона, толстяк догадался взглянуть на подписной лист. У карлика того и гляди мог начаться приступ печени, у жирного – приступ астмы. Пришлось выпроводить их. Они удалились, рассыпая на всем протяжении своего пути от конторы до калитки многоречивые восхваления, не забыв помянуть и фабрику, и дом, и баланс, и двор, и решетку, и даже гнедую лошадку, привязанную к столбу.

Целые полчаса Зимлеры изучали папку с бумагами и образцами, принесенную вместе с письмом. Говорили вполголоса. Выложенные Ипполитом две тысячи франков смутили их душевный покой.

Однако, когда Гийом вышел из конторы и направился в кладовую аппретурной мастерской за какими-то справками, до Зеллера донесся жирный голос хозяина, в котором звучала досада, почти злоба:

– Как будто он не знает, что его товар на десять процентов дороже нашего и что его клиенты могут остаться за нами.

Когда Гийом вернулся, Миртиль, рассматривавший образчики Лефомбера, заявил:

– По большей части здесь сукно для ряс и офицерское. Да еще понадобятся два станка для выработки бильярдного сукна.

Потом составили письмо, причем каждое слово его было жевано-пережевано. Эти люди были ловки в делах, но слова им не давались.

«Многоуважаемый господин Лефомбер.

Мы крайне признательны Вам за те чувства, которые Вы выражаете в Вашем уважаемом письме от 21 сего месяца, и желаем Вам от души, чтобы убытки, причиненные вчерашним пожаром, были как можно скорее возмещены.

Мы ознакомились с Вашим предложением, которое Вы излагаете в Вашем уважаемом письме. Само собой разумеется, мы предоставим в Ваше распоряжение всю нашу фабрику, если только Вы считаете, что мы в силах помочь Вам в теперешних временных затруднениях. Ваше предложение мы считаем естественным следствием добрососедских отношений со всеми вытекающими отсюда обязательствами взаимопомощи.