Лесли Хартли - Посредник

Итак, я выполнил задуманное, но забыл, как, видимо, и Мариан, что в пятницу за чаем собираются праздновать мой день рождения. Спрашивая Теда, не нужно ли чего передать, я твердо верил, что день рождения буду справлять дома. Думал, что к часу их свидания меня здесь уже не будет.

После разговора с Мариан осталось радужное чувство, и поначалу я с блаженством предавался ему. На каком-то уровне сознания, хотя и не на самом глубоком, мы помирились. Это было здорово, но сказать «очень здорово» язык не поворачивался — что-то меня все-таки не устраивало, не в ней самой, а в ее поступках. Смутно я чувствовал, что она — это одно, а ее поступки — совсем другое, так же ее горести и слезы нельзя смешивать с моим представлением о ней, как о божестве: они принадлежали к земной жизни, а она — нет.

На душе у меня полегчало, я мог думать о Мариан почти как раньше. И цвет катившегося за ней велосипеда почти перестал мучить меня — зеленый так зеленый! Для внутреннего подъема была и еще одна причина. Туман рассеялся, было сказано так много — и сам я на какие слова отважился! И Мариан, взрослый человек, приняла их всерьез.

Да, мои отношения с самим собой и с целым миром наладились. Но за последние дни я понял одно: если в душе у меня поют соловьи, это вовсе не значит, что и все вокруг идет как по маслу. А то, что некоторые секреты выволокли на свет божий, вовсе не значит, что в них перестала крыться опасность.

Допустим, лорд Тримингем и вправду подозревает, что Мариан чересчур дружелюбно относится к Теду. Что произойдет, если она отговорит Теда идти в армию — а она наверняка это сделает? «Дело не в моем желании, а в ее, — сказал Тед. — Ей и решать». Мариан сказала, что Тед опасен; вряд ли, в последний раз он был такой робкий; но, с другой стороны, он легко выходит из себя, и если его будет подстрекать Мариан, то...

Вот где таилась величайшая опасность, вот в какой точке сходились пути пятого и девятого виконтов.

Подобная теория страшила меня, но рассудком я ее не принимал. Землевладельцы в моем представлении обладали очень большими правами, но я не думал, что лорд Тримингем может официально принудить Теда идти в армию, да и на дуэль он его едва ли вызовет, как это в похожих обстоятельствах сделал пятый виконт.

Чем больше я ломал голову над этим уравнением, стараясь отыскать неизвестные, тем отвлеченнее оно становилось; действующие лица драмы расплывались и вытягивались в набившие оскомину линии: АВ, ВС, СА.

В меньшей степени это относилось к Теду. Я точно знал, чего хочет лорд Тримингем. Его я принимал за константу: он хотел жениться на Мариан. Знал я и чего хотела Мариан, вернее, как намеревалась поступить (это не одно и то же): выйти замуж за лорда Тримингема и держать возле себя Теда. Но чего хотел Тед? Того, чего хочет она, — таковы были его слова, но я в них сомневался. Из всех троих он был самый вспыльчивый — я имел случай убедиться в этом. Иногда душа его, как он выражался, противилась, а иногда и нет. С ними такого не случалось. Я вдруг понял, что его душа воспротивилась, когда он услышал о помолвке Мариан и лорда Тримингема, оттого и пересмотрел ответ своему землевладельцу насчет поступления на военную службу.

Я боялся за лорда Тримингема, плакал о Мариан. Теда же мне было жалко. Мне казалось, что только у него была настоящая жизнь за пределами треугольника, совершенно отдельная жизнь, к которой он все время стремился. В эту другую жизнь он допустил меня, и не только как мальчишку-посыльного, которого надо то умасливать, то подстегивать, чтобы делал свое дело, — нет, просто человека, который ему нравился. Возможно, тут я был несправедлив к Мариан и лорду Тримингему — ведь и они относились ко мне с редкой добротой. Но для них я был всего лишь посредник, на моем месте вполне мог оказаться кто-то другой. Лорду Тримингему нужна Мариан, Мариан нужен Тед — вот когда они обращаются ко мне. Да, Мариан мне доверилась, но отнюдь не по доброй воле. С Тедом все было иначе. Он считал себя моим должником, именно моим, Лео: одна личность отдавала дань другой.

Мне претила мысль о том, что он откажется от всего привычного и любимого и будет спать на земле. Ничуть она не мягче, чем кровати в Брэндеме! К тому же Теда могут убить. А вместе с ним убьют и целый мир, который не парил над домами и лужайками, а жил в сердце Теда.

Но с кого же все началось, кто здесь виноват? Опасное расследование — вдруг выяснится, что дело тут не без греха? Грех в эту историю лучше не впутывать, ведь он метит всех без разбора и замазывает ровной серой краской многие прекрасные дела.