Катарина Причард - Девяностые годы

Чарли Квартерман клялся, что туземцы сами украли продукты и воду, которые он оставил Джеку. Туземцы были очень удивлены таким обвинением. Они знают бочажок в горах, совсем неподалеку от того места, говорили они; им не нужна вода белого человека.

Никто не верил Чарли Квартерману. Но отсутствие прямых улик спасло его. Общее собрание старателей не решилось его осудить на основании одних свидетельских показаний туземцев. Но на этом собрании Чарли Квартерман получил свое прозвище Кварц-Обманка, и так оно за ним и осталось. Первые золотоискатели от всей души ненавидели этот недобрый белый камень, который так часто вводил их в заблуждение своими обманчивыми выходами на поверхность.

Билл Король любил, конечно, поскандалить, но зато он слыл хорошим товарищем, всегда выручал в беде) все знали его широкую натуру и доброе сердце. И старатели терпели Кварца-Обманку только потому, что он был товарищем Билла Короля.

Когда Билл Король заявил, что сегодня он угощает, все уже знали наперед, что Билл себя покажет. На таких пирушках пить что-нибудь, кроме шампанского, считалось дурным тоном.

Попойка только началась, а официантки уже сбились с ног, не успевая разносить шампанское гостям. Билл принялся отстреливать горлышки у бутылок. Засвистели пули, пробки запрыгали в воздух. Официантки забились в угол. У стойки началась свалка из-за бутылок и стаканов. Каждый хватал что под руку попадет, а Билл продолжал стрелять, словно в него вселился бес! Он хотел все перевернуть вверх дном, всем пустить пыль в глаза, словом — знай наших!

— Уймись ты, бога ради, Билл, дурень ты чертов! — взмолился Кварц, когда шум и гвалт достигли предела.

— Что такое? Что ты там бормочешь? Вы слышите, ребята, — заорал Билл, — этот старый, вшивый скряга называет меня дурнем, за то, что я угощаю своих товарищей! Тащите сюда еще, мисс! Наливайте полней, ребята! — И, обращаясь к Мак-Суини, который показался на пороге бара: — Не извольте беспокоиться, мистер Мак-Суини, Кварц-Обманка заплатит, если мы тут что покалечим. Э-эх! Как бы не промазать!

Стекло в двери за спиной у Мак-Суини разлетелось вдребезги, и трактирщик поспешил ретироваться обратно в зал, где было не так опасно и где за пианино сидела Лора, чуть-чуть захмелевшая и напуганная всем этим шумом. В самом начале пирушки официантка принесла ей бутылку шампанского: мистер Билл Король пьет за ее здоровье и просит сыграть и спеть что-нибудь для его гостей. Лора забарабанила популярную на приисках песенку, но рев, доносившийся из бара, заглушил музыку и не дал ей спеть.

Когда Тим Мак-Суини, пятясь, возвратился в зал, держась за окровавленную щеку, порезанную осколком стекла, Билл Король вошел следом за ним.

— Все в порядке, Тим! — закричал он весело. — Мы с Обманкой заплатим за все. Заплатим за каждое сволочное стекло… прошу прощенья, мэм.

— Ладно, ладно. Ты заплатишь, будь спокоен, — угрюмо ответил Мак-Суини, утирая платком лицо.

— Как насчет какого-нибудь танца или песенки, мэм? — спросил Билл.

Лора снова принялась играть. В баре продолжали горланить. Билл появился с полной красивой официанткой — Кларой Фаготом. Он хотел, чтобы она для него спела. Вслед за ними в зал повалили мужчины.

Женщин было мало, и мужчины танцевали друг с другом. Клара носилась по залу в медвежьих объятиях Билла. Споткнувшись, они полетели на пол, выкрикивая: «Дэзи, Дэзи, малютка! Я влюблен не на шутку» — и хохоча во все горло.

Началась потасовка из-за Джесси Грей: пока двое старателей спорили, с кем из них она будет танцевать вальс, третий увел ее у них из-под носа. Поднялась страшная кутерьма; девушки хохотали и взвизгивали; еще с полдюжины старателей приняли участие в потасовке, но Мак-Суини сразу положил этому конец и загнал всех обратно в бар, распорядившись подать новую партию шампанского. Он зорко следил за порядком, старина Мак-Суини. С ребятами легче управиться, говорил он, когда они основательно захмелеют и кое-кто свалится под стол.

— Теперь вам лучше поехать домой, — сказал он Лоре, когда веселье начало принимать чересчур разнузданный характер. — Вам здесь теперь не место, мэм. Сам я вас проводить не могу, а велю запрячь кобылку и отвезти вас домой.

Но Билл не спускал глаз с Лоры.

— Вот Лен Минога! Сейчас он сыграет нам польку, — закричал он, подтаскивая к пианино маленького человека с гармоникой в руках. — Разрешите пригласить вас, мэм.

Он сорвал Лору со стула и закружил ее по залу. И сразу она почувствовала себя в центре бешеного и веселого круговорота — неслась куда-то сквозь толпу пьяных мужчин, налетая на них, сталкиваясь с ними… И все время Билл бормотал ей на ухо, что он хочет спать с ней, не постоит ни перед чем. Может, она останется на ночь в гостинице? Где она живет? Он придет к ней домой. Если женщина вскружила ему голову, он своего добьется, ничто его не остановит. Лора чувствовала себя совсем беспомощной под устремленным на нее горящим взглядом, в кольце сильных мужских рук.