Шарлотта Бронте - Эмма

— Неважно, догадался я или нет, — осторожно заметил мистер Эллин. — У меня не было доказательств.

— А теперь есть?

— По-моему, да.

— Когда я проснулась, мы ехали на поезде. Перед глазами у меня все плыло, я не могла держаться на ногах. Хуже всего было то, что Эмма находилась рядом, снова переодетая кучером. Я больше уже не видела ее так ясно, как на корабле, но она время от времени появлялась и снова исчезала из виду. Я пыталась сказать пассажирам и станционным служителям, что меня украли, но никто меня не понимал, потому что я не знала, как по-французски «похитить». У мисс Спиндлер есть книга, французская грамматика, и мы с Элизабет каждый день заучивали из нее по четыре вопроса и ответа. Но ни от одного из этих вопросов не было никакого толка. Они такие глупые: «Есть ли у вас удобный диван с желтыми подушками? Есть ли у вас сочный кочан капусты? Есть ли у вас свежее яйцо?» И множество других, таких же глупых. Неужели французы на самом деле говорят так, как в книге мисс Спиндлер?

— К счастью, нет, — ответил мистер Эллин.

— В конце концов миссис Смит ужасно разозлилась. Она сказала, что знает одного человека, который упрячет меня туда, откуда я никогда уже не выберусь. Мне показалось, что этим она хочет сказать, что, если я не перестану, Эмма убьет меня. Я очень испугалась и решила терпеливо ждать, пока тетя Арминель не пошлет вас за мной. Наконец мы приехали в город с яркими огнями. Наверное, это был Брюссель. Там мы пересели на другой поезд. В темноте мы позвонили в колокольчик у дверей монастыря. Эмма в одежде кучера пряталась у стены, она не знала, что я ее вижу. Не помню, что было потом. Я оказалась в комнате, где стояло много кроватей. Других больных там не было, одна я. Монахини были добрые. Они не говорили по-английски, но когда они коротко остригли мне волосы, я каким-то образом поняла, что таково правило для всех сирот. Они принесли мне то, что Элиза называет «питательным супом» и дали Библию с картинками. Когда голова у меня перестала кружиться, я стала ночевать в большой спальне с другими девочками и ходить вместе с ними в школу. Я не могла делать уроков, но монахини-учительницы говорили только «Pauvre enfant!» Я молилась и ждала, ждала, ждала. И вы пришли.

Мистер Эллин объяснил причины своей задержки. Тина милостиво приняла его объяснения.

— Я понимаю, вы делали все, что могли. Но каждый день тянулся без конца!

Вскоре и мистер Эллин с полным правом мог повторить эти слова. Заботиться о ребенке, который вздрагивал при каждом звуке, со страхом глядел на двери, ожидая появления врага, и ни за что не соглашался заходить в тенистые аллеи даже при свете дня, было нелегко. К счастью, в каждой из гостиниц, где они останавливались, ему удавалось найти добросердечную горничную, которая за некоторое вознаграждение соглашалась присматривать за Тиной днем и спать в ее комнате ночью.

В воскресенье Брюссель проснулся под звуки проливного дождя. Вялая и скучная Мартина согласилась провести утро на диване у окна, то погружаясь в дремоту, то слушая колокола и с некоторым интересом наблюдая толпы горожан, спешащих под зонтами к мессе. Однако в полдень, воспользовавшись перерывом между ливнями, мистер Эллин взял Мартину на прогулку, во время которой обнаружилось, что они находятся недалеко от дома на Рю-де-Сандр, в котором герцогиня Ричмонд давала бал накануне битвы при Ватерлоо.

— О, пожалуйста, отведите меня туда! — сказала Тина, в первый раз оживившись. — На уроках декламации мы с Элизабет читали стихи про этот бал. Они написаны человеком, который называет себя Чайльд Гарольдом, хотя это не настоящее его имя, как у миссис Смит. Стихи начинаются словами:

Мисс Спиндлер сказала нам, что он великий поэт, но дурной человек. Но если он такой дурной, пожалуй, лучше не читать его стихов в воскресенье.

— Пожалуй, — согласился мистер Эллин, не готовый обсуждать эту нравственную проблему.

Над историческим домом на Рю-де-Сандр нависли тучи, но путешественники благополучно добрались до гостиницы прежде, чем первые капли дождя сменились бурей. Днем мистер Эллин попытался найти духовную пищу для себя и Тины среди книг, оставленных бывшими постояльцами. Для чтения вслух были выбраны «Притчи» Круммахера [27] Круммахер Фридрих Вильгельм (1796–1868) — один из руководителей так называемого движения за возрождение церкви в Германии. в английском переводе, и Тина, вооружившись карандашом и листами писчей бумаги, с упоением принялась рисовать картинки к некоторым темам, чтобы затем порадовать ими тетю Арминель.