Шарлотта Бронте - Эмма

— Вот так ужас! — повторяла она. — В жизни не слышала ничего подобного! Вот так ужас!

Когда волнение миссис Сайкс улеглось настолько, что она была в состоянии взглянуть на миниатюру и просмотреть статью мистера Уилкокса, мистер Эллин смог задать вопрос, известны ли ей какие-либо родственники Мартины, которые могли бы предъявить на нее права.

Нет, миссис Сайке никогда не слыхивала ни о каких родственниках мистера или миссис Дирсли, кроме как об их почтенных родителях, которые упокоились с миром много лет назад. И если мисс Чалфонт и мистер Гай не знают никаких родственников, можно быть уверенным, что их и вовсе нет. Миссис Сайке поспешила уйти, чтобы как можно скорее поведать всем и каждому эту историю.

Оставшись наедине с мистером Эллином, Гай принялся неловко извиняться за грубый отказ Эммы выполнить просьбу мачехи. С видом ребенка, совершившего проступок, он убеждал собеседника, что сестру нельзя винить за то, что она поверила свидетельству Томаса, ручавшегося, что он видел Мартину на борту «Пандоры».

— Она ничего не знала о письме мистера Рейнольдса. Оно не упомянуто в статье.

— Нет, не упомянуто, и по весьма веской причине, — сказал в ответ мистер Эллин. — Когда миссис Чалфонт и я узнали о смерти отца Мартины, мы не сочли нужным сообщать мисс Уилкокс и всем окружающим что-либо помимо фактов. Я могу ручаться, что мистер Уилкокс не отказался бы присовокупить к красочным описаниям несчастной судьбы Мартины портрет жестокосердного отца, только ему не представилось такой возможности. Но когда миссис Чалфонт писала вашей сестре, она целиком привела соответствующий отрывок из письма мистера Рейнольдса. Мисс Чалфонт БЫЛО известно, что он писал. Она не могла не знать этого.

Гай не сразу нашелся, что ответить. Он все еще раздумывал, как бы лучше оправдать поведение Эммы, когда мистер Эллин заговорил вновь:

— Вы хотите сказать мне, что ваша сестра написала миссис Чалфонт столь грубый ответ, поскольку все еще питает к ней недостойное мстительное чувство? Что, потакая собственной злобе, она утаила сведения о Мартине и готова оставить невинное дитя на милость похитителей?

Мистер Эллин приготовился к гневной отповеди Гая, но не услышал ее.

— Нет, — ответил Гай, не поднимая глаз, — я не верю, чтобы ею руководило подобное чувство. Я… как бы это сказать… дело в том, что она сейчас совершенно выведена из равновесия и, возможно, не хочет, чтобы ее беспокоили расспросами о Мартине, которая для нее, в сущности, ничего не значит. Я знаю, конечно, что она была очень дружна с матерью Мартины, но Эмма и девочка никогда не нравились друг другу, трудно сказать, почему… сердцу не прикажешь…

— Весьма неудачное оправдание! — воскликнул мистер Эллин, впервые в жизни по-настоящему разгневанный. — Мисс Чалфонт посылает вашего слугу Томаса в далекий Танпул с прощальным подарком для девочки, которая «для нее, в сущности, ничего не значит», — и в то же время отказывается отвечать на жизненно важные вопросы о той же девочке, из-за того что «выведена из равновесия» в момент, когда получает письмо. Если это все, что вы можете сказать, чтобы оправдать поведение вашей сестры, лучше вовсе оставьте это занятие.

— Но выслушайте меня, сэр. — умолял Гай, казалось, пораженный выпадом мистера Эллина. — С вашего позволения, я еще не кончил. Сестра только что вернулась после долгого и утомительного путешествия, которое оказалось безрезультатным. Мой брат Лоуренс поручил несколько ящиков с археологическими экспонатами одному из друзей, который раньше остальных вернулся из нашей экспедиции. Сестра думала, что удивит и обрадует Лоуренса, привезя ящики, чтобы ему не нужно было ехать за ними самому. Но ее поездка не увенчалась успехом, поскольку друга Лоуренса не было дома, а слуги его решительно отказались отдать ей ящики без его распоряжения. Она вернулась, устав до смерти, с пустыми руками, и… и притом брат даже не поблагодарил ее за предпринятые усилия, а дедушка и бабушка сердиты на нее, потому что она уехала вопреки их желанию.

Мистеру Эллину несложно было догадаться, что все это означало семейный скандал, ознаменовавший возвращение мисс Чалфонт домой, скандал, о причинах которого ему уже было известно из намеков миссис Тидмарш: речь явно шла об обручении Эммы с графом Орлингтоном, который, как ожидалось, мог неодобрительно отнестись к выходке своей будущей невесты. Мистер Эллин заметил, что Гай, по всей вероятности, заботясь о репутации сестры, избегал упоминаний о том, что целью ее «долгого путешествия» была Бельгия. Неудовольствие деда и бабушки и неблагодарность Лоуренса показались мистеру Эллину чрезмерно преувеличенными: возможно ли, чтобы в наш просвещенный девятнадцатый век дипломату, делающему успешную карьеру, храброму исследователю и даже пожилым людям не было известно, что теперь молодым женщинам, желающим обучаться языкам или музыке, вполне позволительно путешествовать на континент без сопровождения? Почему же тогда поездку мисс Чалфонт, последовавшей их примеру с целью оказать услугу брату, расценили как в высшей степени недостойное поведение?