Шарлотта Бронте - Эмма

— О сэр, — доносилось со всех сторон, — о сэр, дети убежали!

Голос моего мужа перекрыл общий шум:

— Убежали? Что значит «убежали»?

Ответ слился в громкий гомон, перерезаемый одним и тем же словом: «Эмма! Эмма! Эмма!»

— Мисс Эмма увезла мальчиков, сэр. Сами бы они и не подумали уехать, это все она. Она вызвала Грегсона, велела запрячь карету и везти их прямиком к дедушке и бабушке, но он наотрез отказался, сказал, без ваших распоряжений и шагу не сделает…

— Тогда мисс Эмма топнула ногой, сэр, и стала обзывать Грегсона всякими словами…

— Но как увидала, что от Грегсона ей своего не добиться, убежала в бешенстве. Мы уж думали, тем дело и кончится, но не тут-то было…

— Мисс Эмма не такая, чтобы сдаться. Она тайком пробралась в дом к гробовщику Джонсу и подкупила Билли, чтобы он вывез катафалк потихоньку от отца. Мистер Джонс прямо голову потерял от страха, как узнал, что стряслось. Прибежал сюда, весь дрожа, как осиновый лист, и рассказал, что она натворила…

— Они выскользнули из дома прямо в чем были, и помчались в сторону Пенниквик-Лейн. Хворая Норкинс видела, как они забрались в катафалк и поехали, да решила — не ее это дело мешать им малость поразвлечься. И то сказать, она и понятия не имела, что все это значит. А мы узнали, когда было уже поздно…

Они все тараторили и тараторили, как заведенные, и не могли остановиться, страшась возможных обвинений в недосмотре и недобросовестности и одновременно убеждая хозяина в том, что все равно нельзя было бы уговорить детей ослушаться мисс Эмму.

— А куда смотрел учитель? Где гувернантка? — взорвался мой муж, когда смог, наконец, перекричать всю эту тарабарщину. — Что, мистер Гарланд и мисс Лефрой ничего об этом не знали? Почему их здесь нет?

Все так же отвечая разом и перебивая друг друга, слуги напомнили ему, что он сам распорядился устроить детям выходной день, чтоб они могли повеселиться по случаю его женитьбы. Мисс Лефрой уехала к друзьям куда-то далеко от дома, а учитель отправился по своим делам, не сказав никому куда.

Мистер Чалфонт не стал напрасно тратить время на дальнейшие расспросы и решать, кто прав, кто виноват. Решение его было молниеносным.

— Немедленно поменять лошадей и подать фаэтон! — приказал он. Толпа слуг зашевелилась; налетая друг на друга, они помчались в разные стороны. Старый дворецкий выступил вперед, убеждая хозяина подкрепиться перед дорогой, но муж резким взмахом руки заставил его замолчать и обратился ко мне:

— Если я выеду немедленно, я, может быть, смогу предотвратить катастрофу, в ином случае неизбежную.

— Возьмите и меня, — взмолилась я. — Нам нужно ехать вместе! Они должны увидеть сами, что мачеха не так страшна, как…

Но он прервал мои страстные заклинания:

— Я поеду один. Прошу вас, не возражайте. Ожидайте меня завтра, не знаю, когда в точности.

— Вас? Только вас? А дети? Ведь вы вернете их домой?

— Только если они сами того пожелают. Держался он отчужденно, говорил отрывисто, словно, по неизвестной мне причине, считал меня повинной в бегстве детей. Враждебностью дышали и лица окружавших меня слуг. Меня охватила паника — я содрогнулась при мысли, что останусь совсем одна в этом громадном доме, где злобными стеклянными глазами таращатся со стен оленьи морды и рыцарские латы живут какой-то непонятной, страшной жизнью.

— О, Эшли, не оставляйте меня одну! — вскричала я. — Не уезжайте без меня! Не уезжайте!

Черты его лица окаменели. Он не стал урезонивать меня в присутствии развесивших уши слуг, но его молчание было красноречивее самых суровых упреков. Выдержав долгую паузу, в которой выразилась вся глубина его недовольства, он сказал, указывая на экономку:

— Миссис Ноубл будет прислуживать вам. Медлить нельзя — потерянная минута может стоить жизни.

Лица слуг, оленьи морды, фантасмагорические доспехи — все словно хотело сказать: «Ты должна была это предвидеть». Испуганная и униженная, я сдалась. Должно быть, миссис Ноубл решила отвести меня в мою комнату, потому что я осознала, что покорно иду рядом с ней по парадной лестнице, но прежде я снова опозорила себя, издав крик ужаса при виде чудовищной скульптуры Флаксмена [3] Флаксмен Джон (1755–1826) — английский скульптор и рисовальщик эпохи классицизма. «Гнев Афаманта», поставленной в огромном холле среди охотничьих трофеев и средневекового оружия. Экономка распахнула дверь и объявила гробовым тоном:

— Мадам, парадная спальня.