Витольд Гомбрович - Космос

Тот молоток, который попался мне под руку, когда мы выходили из Катасиной комнатки, превращающийся в молот, шпильки, иголки, перья и вбитые гвозди, достигающие максимума во внезапном безумстве. Едва я это подумал, как сразу отбросил нелепую мысль, но в то же мгновение другие удары, другой грохот донесся… изнутри дома… Откуда-то сверху, со второго этажа, более быстрые, более частые удары в аккомпанемент тем ударам, утверждая вколачивание и раскалывая мне голову, паника металась в ночи, безумие, казалось, произошло землетрясение! Неужели это из комнаты Лены? Я бросил Фукса, вбежал в дом, помчался по лестнице наверх… неужели это Лена?

Но когда я бежал по лестнице, все вдруг онемело – я, уже на втором этаже, остановился, тяжело дыша, потому что грохот, который меня подгонял, кончился. Тишина. У меня даже появилась мысль, совершенно спокойная мысль: а не успокоиться ли и не пойти ли просто в нашу комнату? Но двери Лены, третьи по коридору, были передо мной, а во мне еще продолжалось вколачивание, удары, грохот, молот, молоток, иголки, гвозди, удар за ударом, пробиться к Лене, добиться Лены… в результате я, бросившись на ее дверь с кулаками, начал стучать, колотить и ломиться! Изо всех сил!

Тишина.

У меня мелькнула мысль, что когда они откроют двери, я, чтобы хоть как-то оправдаться, закричу «воры». Но ничего – и разлился покой, ничего не было слышно, ровно ничего, я ушел тихо и быстро, спустился вниз. Но внизу тоже тишина. Пустота. Ни живой души. Ни Фукса, ни Кубышки. То, что из комнаты Лены никто не отозвался, легко объяснялось – их просто не было, они еще не вернулись, не оттуда доносился грохот – однако куда девался Фукс? Где Кубышка? Я обошел дом, по стеночке, чтобы меня никто не заметил, – безумие пропало без следа, деревья, дорожки, гравий под разогнавшейся луной, больше ничего. Где Фукс? Мне плакать хотелось, еще немного – и я сел бы и заплакал.

И вдруг вижу, из окна на втором этаже бьет свет – это их комната, Лены и Людвика.

Ага, так, значит, они дома, они слышали, как я к ним ломился? Почему же не открыли дверь? Что делать? Опять мне нечего было делать, опять я остался безработным. Что? Что делать? Идти в нашу комнату, раздеваться и спать? Где-нибудь спрятаться? Что же? Что? Плакать? Их окно на втором этаже не занавешено, оттуда бьет свет… и… и… как раз напротив, за изгородью, стоит старая, густая и ветвистая ель… Если на нее залезть, можно заглянуть… Идея немного дикая, но ее дикость соответствовала недавней дикости… да и что еще я мог сделать?

Оглушительная несуразность того, что произошло, допускала и мою идею, и она стояла передо мной как это дерево, а больше ничего передо мной не стояло. Я вышел на дорогу, подобрался к стволу еловому и начал усердно карабкаться по этому жесткому и колючему чудищу. Пробиться к Лене! Вломиться к Лене… отголоски той попытки пробиться и вломиться колотились во мне, и я снова пробивался… и все недавнее: комнатка Катаси, фотография, шпильки, колотящаяся над бревном Кубышка – все отступило перед главным и единственным – необходимостью пробиться к Лене. Я осторожно перелезал с ветки на ветку, выше и выше.

Нелегко это было и продолжалось довольно долго, а любопытство лихорадочно подгоняло: увидеть ее, увидеть ее – увидеть ее с ним – что я увижу?… После этого грохота и стука – что я увижу? Во мне дрожала недавняя бешеная дрожь перед ее дверью. Что я увижу? Вот показался потолок и верхняя часть стены с лампой.

Наконец я увидел.

И остолбенел.

Он ей чайник показывал.

Чайник.

Она сидела на стульчике, у стола, с полотенцем, наброшенным на плечи как шаль. Он, стоя в жилетке, держал в руке чайник и ей показывал. Она смотрела на чайник. Что-то говорила. И он говорил.

Чайник.

Я ко всему был готов. Но не к чайнику. Необходимо знать, когда капля переполняет чашу. Когда уже «слишком». Случается такой переизбыток реальности, такое ее разбухание, что это уже невыносимо. После стольких предметов, которые я и сосчитать бы не смог: игл, жаб, воробья, палочки, дышла, пера, корки, картонки и т. д., и т. п. – камешки, сетка, проволока, кровать, комки, зубочистка, цыпленок, волдыри, заливы, острова, игла и так далее, далее и далее, до изнурения, до пресыщения, теперь этот чайник как снег на голову и ни к селу, ни к городу, сам по себе, бесплатное приложение, как изысканность бедлама, роскошь хаоса. Хватит. У меня горло перехватило. Чайник мне не проглотить. Я не справлюсь. Хватит уже. Надо возвращаться. Домой.