Александр Казбеги - Отцеубийца

– Какое у тебя дело? – добавил Онисе.

– Дело важное, дорогие мои, – сказал Гиргола, – на весь мир я опозорен!

– Что ты, что ты? Почему же так? – спросил Онисе.

– А потому, что отказываете нам, девушку к нам не отпускаете!.. Если мы были вам не угодны, не следовало брать выкупа, а уж когда взяли, почему задерживаете девушку?

Наступило тягостное молчание.

– Что же вы молчите? – воскликнул Гиргола.

– Что нам говорить? Что можем мы сказать тебе? – упавшим голосом отозвался Онисе.

– Все-таки, скажите что-нибудь… Род ли наш вам не ко двору, выкуп ли мал? За что пожелали вы опозорить меня на всю общину? Ведь правда, дедушка? – обратился Гиргола к старцу.

– Правда, правда, они должны ответить, должны сказать что-нибудь! Онисе, почему молчишь?

– Что я могу поделать? Девушка грозится покончить с собой, не хочет за его брата замуж итти, не принуждать же ее?

– Да-а! – вздохнул старец. – Раз девушка не хочет, тогда разговор другой…

– Зачем взяли выкуп, зачем обнадежили нас? – снова заговорил Гиргола. – Нас двое братьев, и оба мы ляжем костьми, но от девушки этой теперь не отступимся…

– Что за речи, Гиргола, что за речи? Любовь принуждения не терпит! – начал было старец, надеясь убедить Гирголу.

– Зачем выкуп взяли, если не было согласия девушки? – упрямо твердил Гиргола.

– Ну, взяли выкуп, ну и что же? Разве не бывало такого в Хеви? Случалось, что община разводила даже после женитьбы, если не было любви и согласия между молодыми. Какая же это семья, если нет в ней мира?

– Это прежде так бывало, в давние годы была у общины такая власть. А теперь у нас не то. Теперь все по закону делается… Разве не так, дедушка? Раз взяли выкуп, должны отдать девушку; при чем тут теми или кто бы там ни был? Я не стану считаться со старыми обычаями, пойду прямо к мдиванбегу, к начальнику и девушку заберу, и Онисе погублю, если захочу! Ей-богу, погублю его вместе со всей семьей!

– Нет, Гиргола, постой, так не годится! Разве христианский это поступок – венчать девушку с нелюбимым человеком? Разве это справедливо? Зачем тебе жаловаться чужим? Если обидели тебя твои соседи, соседи же и разберут, рассудят вас; собери старейших, попроси у них совета!

– Нет, дед, не хочу я слушаться теми, я – человек закона и хорошо знаю законные пути! – с угрозой сказал Гиргола и поднялся.

– Хорош же твой закон, если он велит обвенчать с твоим братом девушку, которая его не любит! – сердился старец.

– Я на царской службе и не позволю, чтобы меня делали посмешищем для людей! – горячился Гиргола.

– Не оскверняй чести теми! Глас народа – глас божий! – сказал дед.

– Дался вам наш теми! – воскликнул Гиргола. – Мне он нипочем. Я действую по закону… А впрочем, довольно разговоров! Отдаете вы нам девушку или нет? – грозно спросил он.

– А кто ее держит, кто? – жалобно сказал Онисе, который отлично знал цену угрозам Гирголы.

– Всегда вы так говорите, а конца делу не видно!

– Как же быть, если девушка не любит? – снова заговорил старец.

– Нет, дедушка, нельзя нам больше медлить с этим делом, – сказала молчавшая до сих пор Махин.

– Он на царской службе, – смелей заговорил Онисе. – Где уж нам с ним спорить! Пусть лучше забирает эту несчастную девушку!

– Что ты сказал? – вскипел старик. – Тьфу, нет у тебя чести, нет шапки на голове, баба ты, баба трусливая! Так перепугался, что гонишь девушку из своего дома к нелюбимому человеку!.. Трус ты, трус, лучше не жить на свете такому, как ты…

– Не сердитесь, дедушка! – сказала Махин. – Разве лучше будет, если всех нас сошлют в Сибирь из-за одной бедной девушки?

– А за что сошлют в Сибирь? Значит, нет правды на свете, нет справедливых людей? – горячился старик. – Этакие вот обезьяны могут вас запугать? Горе мое, что я не молод, а то показал бы ему, как шутки шутить!

– Богом клянусь, если не отдадут нам Нуну, удалю отсюда Онисе и вовек не видать ему здешних облаков! – воскликнул Гиргола.

– Кто? Ты удалишь?… Ах ты, корявый!.. Где мой нож? Ты у меня сейчас замолчишь…

И старик кинулся в драку с Гирголой, но Онисе и Махия схватили его за руки.

Старик не унимался и все рвался к Гирголе, который стоял, держась за рукоятку кинжала. Онисе кое-как угомонил старика, вывел его на двор и проводил.

– Ничего! – грозился Гиргола. – Я до него доберусь, душу вымотаю на барщине, на оброке…

Онисе вернулся, и все трое стали мирно беседовать.

– Нет, дорогой, мы тебе не препятствуем в этом. Приходите, когда вздумаете, и забирайте ее, – говорил Онисе.