Александр Казбеги - Циция

В такую ночь влюбленное сердце жаждет ласки, мужчину влечет к отважным делам, но наши герои так устали от дневных волнений, что у них не оставалось сил даже для грусти.

Один только Муртуз не забывал о том, что надо поужинать. Он постарался как можно пораньше приготовить вкусный ужин.

Вскоре аромат жареного мяса разлился в чистом воздухе, дразня аппетит. Муртуз воздал должное шашлыку, он только никак не мог понять, почему его друзья не проявляют такого же интереса к жирным кускам баранины.

После ужина Султи рассказал Муртузу о своем решении вернуть Цицию домой. Муртуз задумался.

– И все-таки тебе нельзя итти туда, – сказал он наконец.

– Почему нельзя?

– Потому что за твою жизнь объявлена награда, а на белом свете немало низких людей.

– Как же быть?

– Я сам пойду.

– Нет, Муртуз, так не годится, ты в таком же положении, как и я.

– Что ты? Могу ли я равняться с тобой? Мне жизнь не дорога, цена мне одна что живому, что мертвому.

И такая глубокая печаль отразилась на лице Муртуза, что все на время умолкли.

Какие-то тягостные воспоминания, видимо, охватили его, но он быстро их отогнал, высоко вскинул голову и попытался развеять облако грусти, стал шутить, смеяться. Но Цицию и Султи не обманули его шутки: они чувствовали, какая острая боль все еще живет в сердце этого человека. Всякие слова утешения и сочувствия были тут бессильны, и они решили сделать вид, что ничего не замечают.

Вскоре друзья легли спать. Циция устроилась на свежем сене, а мужчины завернулись в свои меховые бараньи тулупы и улеглись поодаль – прямо на земле.

Жизнь наших двух героев вообще не располагала к душевному покою и безмятежности. А сегодняшний день был особенно богат событиями, и потому им не так-то легко было заснуть. Они молчали, и природа также затихла. Тишина нарушалась лишь мирным пофыркиванием лошадей да немолчным, убаюкивающим рокотом реки. Месяц медленно и важно катился по небу.

Так протомились в полудремоте наши герои до самого утра. С рассветом они двинулись к Джариахским вершинам. Как орлиное гнездо, лепилась к склону одной из вершин деревня Арция, горделиво озирая со своей высоты змеящиеся тропинки и пенящиеся водопады.

Перед деревней их встретила ватага мальчиков-подростков. У каждого торчал за поясом кинжал или пистолет. Завидя всадников, они еще издали принялись «угадывать», кто едет.

– Анзор, должно быть, – кричал один.

– Heт, это, верно, чербижневский Сослан!

Так, радуясь гостям, – гости всегда приносят с собой праздник, – весело обгоняя друг друга, они подбежали почти вплотную к едущим.

– Да это наш Султи! – воскликнул один юноша постарше. Все приветствовали гостя, высоко поднимая руки.

– Здорово, борги, зодорово! – улыбался им Султи, – Джан-Чор дома?

– Дома, как же, дома! Он гонит водку к нашему празднику!

– Значит, мы поспели во-время! – пошутил Султи. – А даст он нам отведать своей водки?

– Конечно, даст! Кому же, как не вам! – кричали мальчики.

Они въехали в деревню. Мальчики уже успели сообщить Джан-Чору о прибытии к нему гостей, и у порога его дома собрались юноши – принять приезжих. Они помогли им сойти с коней.

Узнав, что среди гостей есть женщина, навстречу вышли обитательницы дома и увели Цицию на женскую половину.

Джан-Чор – высокий, седой, как лунь, старец, всеми любимый и чтимый в горах, приветствовал гостей.

– Камин загудел в моем доме, а кровля поднялась выше, когда вы вступили на мой порог! – сказал он.

– Дом Джан-Чора – надежное убежище для всех… Мы гордимся, что у нас такой хозяин, – сказали прибывшие.

Старец обвел взглядом столпившихся домочадцев и соседей и крикнул им:

– А ну-ка, ребятки! Готовьтесь принять гостей по достоинству!

Младшие провели прибывших в помещение для гостей, приняли от них оружие, помогли им расстегнуть застежки на архалуках и чохах, взбили тахту и усадили на нее Султи и Муртуза. Рядом с ними сел только один Джан-Чор, остальные остались стоять вдоль стен, почтительно слушая и предупреждая каждое желание старшего в доме и гостей.

Цицию взяли на свое попечение женщины и ненавязчиво, но любовно ухаживали за нею.

Начался пир. За обедом последовал ужин, песни и пляски не прекращались целый день.

На следующее утро, когда Джан-Чор пришел приветствовать гостей, Султи – правда, не во всех подробностях, – рассказал ему о своих приключениях. Он оказал только, что Циция – его названная сестра, и они похитили ее у отца, чтобы обвенчать с любимым человеком.