Жоу Ши - Мать-рабыня

– После пяти лет мальчик сможет обходиться без матери, – сказал он своей первой жене.

– Амитофо, – ответила она, перебирая четки. – У нее дома остался еще один сын. Ты должен вернуть ее законному мужу! Амитофо!

Сюцай, опустив голову и задыхаясь от волнения, проговорил:

– Но ты подумай, в три годика остаться без матери…

Однако старуха, отложив четки, упрямо настаивала:

– Я его сама воспитаю. Или ты боишься, что я его погублю?

Услышав эти слова, сюцай бросился к двери.

– Цю-бао – мой сын! – кричала ему вслед старуха. – Я не смогла родить тебе наследника, но ведь я твоя жена. Ты, видно, совсем рехнулся. И жить-то тебе осталось несколько лет, а все думаешь, как бы не лишиться этой бабы. А я не желаю, чтобы мое имя было рядом с ее именем на таблице предков. [11]

Старуха бранилась еще долго-долго, но сюцай был уже далеко и ничего не слышал.

Как-то летом на головке ребенка вскочил чирей, слегка повысилась температура. Старая госпожа много раз бегала к Бодисатве за снадобьем. Но мать была уверена, что у ее сына ничего серьезного; когда ему давали лекарство, он только зря плакал и весь покрывался потом. Мать потихоньку вылила снадобье.

Узнав об этом, старуха, притворно вздыхая, пожаловалась мужу:

– Ребенок болен, а ей все равно. Послушать ее, так он и не похудел вовсе! Нет у нее никакой любви к сыну, одна только видимость.

Сюцай промолчал.

Когда Цю-бао исполнился год, были устроены пышные именины. Собралось много гостей. Подарки принесли самые разные: одежду, лапшу, серебряный медальон с Буддой, позолоченного старичка – символ долголетия, который пришивают к шапочке. Гости от души поздравляли виновника торжества и желали ему долгой жизни. Лицо престарелого отца сияло, словно в лучах солнца.

Когда наступили сумерки, гости уселись за стол. Внезапно из темноты вынырнул какой-то человек и направился ко внутреннему дворику. Гости внимательно его оглядели. Судя по одежде, это был крестьянин; он весь зарос, одежда у него была заплатана, под мышкой торчал бумажный сверток. Сюцай подошел к нему и нерешительно спросил, откуда он. Тот, заикаясь, ответил. Только тогда хозяин догадался, кто это.

– Зачем ты привез подарок? – тихо спросил он. – Мог бы и без него прийти.

Скупщик кож боязливо глянул на гостей и сказал:

– Желаю вашему сыну долгих лет жизни.

Дрожащими руками он развернул сверток, и все увидели четыре больших посеребренных иероглифа, означающих: «Желаю долгих лет жизни!»

Тут появилась первая жена сюцая. Она мрачно оглядела пришедшего, но ничего не сказала. Из вежливости хозяин пригласил скупщика к столу. Гости стали перешептываться между собой.

Обильная выпивка и еда развязали всем языки и привели гостей в веселое настроение: они увлеченно играли в цайцюань, держали пари, кто больше выпьет, и так шумели, что тряслись стены. Только скупщик сидел молча, хотя и он тоже выпил. Никто с ним не разговаривал. Поглотив всю снедь, гости попрощались и стали расходиться.

Скупщик продолжал пить и есть, пока слуги не начали убирать со столов. Тогда он встал и отошел и крыльцу, где его поджидала жена.

– Ты зачем сюда явился? – спросила она печальным голосом.

– Дело есть.

– Тогда почему так поздно?

– Трудно было достать деньги на подарок. Я полдня проискал деньги, а потом пришлось еще искать подарок. Как я ни спешил, все равно опоздал.

Мать спросила:

– А как Чунь-бао?

Муж тяжело вздохнул:

– Я приехал, чтобы поговорить о нем.

– О нем? – как эхо откликнулась мать.

– Еще летом мальчик был нездоров, а осенью совсем расхворался. У меня нет денег на врача и на лекарства. Чунь-бао стал совсем плох. Как бы не помер. – Муж говорил медленно-медленно. – Вот я и решил попросить у тебя денег…

На душе у матери было тяжело, но она сдерживала слезы – ведь только что разошлись гости, которые поздравляли ее сыночка с днем рождения.

– У меня самой денег нет, – сказала она. – Каждый месяц выдают на расходы по два цзяо. [12]Эту мелочь я трачу на Цю-бао… Что же делать? А на кого ты оставил сыночка?

– Попросил присмотреть соседку. Ночью должен быть дома. Мне уходить пора.

– Погоди минутку, я попрошу у него, – сказала мать Чунь-бао.

Через некоторое время она вернулась и протянула мужу пять юаней.

Вечером третьего дня сюцай неожиданно спросил молодую жену:

– Где кольцо из синей яшмы, которое я тебе подарил?

– Отдала мужу. Он отнес его в заклад.

– Но ведь ты же взяла у меня пять юаней? – рассерженно вскричал сюцай.