Илья Штемлер - Архив

Чемоданова оставила опись и направилась в читальный зал.

В полукруглом тамбуре перед входом в читалку, прозванном будуаром, за столом, отгороженным шкафами, куталась в платок заведующая отделом использования Анастасия Шереметьева. Рядом на треножном табурете бочком сидел пожилой мужчина, а вглядеться — молодцеватый старичок, с пухлыми розовыми щечками здоровяка, значительную часть жизни проводящего на свежем воздухе. Это был известный в архиве краевед Александр Емельянович Забелин. Пришел он в архив лет десять назад с ходатайством от городского Общества юных следопытов, в котором состоял общественным инструктором. Он предложил пионерам воссоздать макет старой части города, как она выглядела лет сто назад… Ребятам понравилась забава но вскоре они остыли и перенесли свои пыл на поиски безымянных солдатских курганов. А Забелин увлекся. Раскопал множество документов, рисунков и даже фотографий строений, на месте которых сейчас раскинулась гостиница «Витязь». Аляповатый, в гипсовых колоннах колхозный рынок и вечно закрытый плавательный бассейн Педагогического института… А что же было? А было… Здание Дворянского собрания — двухэтажный особняк в стиле барокко, с причудливыми, точно случайно слетевшими с небес, завитушками и украшениями. Земская управа. Три церкви, одна из которых, по-задуманному, замахивалась на собор, но строительство почему-то не завершилось. Богатый купеческий дом. Опекунский совет. Городская палата суда и расправы. И маленький аккуратный домик родовспомогательного заведения.

Весь этот комплекс Забелин собрал в общем плане. Нашел художника, такого же энтузиаста, как и сам. Художник все тщательным образом прорисовал. Даже деревья пером обозначил — тоненькие, морозные, живые. Словом, работа была проведена большая. И, по отзыву городского Архитектурного управления, «ценнейшая и научно обоснованная». Александру Емельяновичу отвалили премию и вручили грамоту исполкома. А главное — он стал чувствовать себя в архиве уютней. Теперь уже не дрожал осиновым листом при виде желчной фигуры Мирошука. Наоборот, расплывался любезной улыбкой и снисходительно здоровался с видом уверенного в себе человека… И вдруг Александра Емельяновича «позело» на восстановление доброго имени мещанина Никиты Горлова, собирателя живописи, мельника по профессии и просветителя по натуре.

Забелин сидел подле Шереметьевой, терпеливо выжидая, когда та просмотрит опись. То ли по его заявке, то ли по заявке профессора из Куйбышева, что томился в стороне и так же ласково поглядывал на Шереметьеву.

При виде Чемодановой старичок соскочил с табурета и прижал ладони к груди.

— Вот-вот, — проворчала Шереметьева. — Как искать документ, ко мне. А грибы на меду, так Нине Васильевне.

Забелин зарделся, что-то пробормотал в оправдание.

— Молчите, коварный! Важны поступки, а не слова, — с непонятной интонацией закончила Шереметьева. — Что, Нина? Ко мне?

— Посоветоваться надо бы, — ответила Чемоданова.

Выслушав, Шереметьева выразила сомнение в наличии нужных документов, наверняка они вернулись в Ленинград, а иностранца просто-напросто отфутболили. Конечно, такой вариант не исключался… «Надо было ему из своего Стокгольма заказать микрофильм, — громко высказала соображение Шереметьева, — и не мотаться сюда, отрывать людей от работы».

Профессор из Куйбышева чертыхнулся.

— Смешно даже, — произнес профессор. — Какой там микрофильм? Я обычную ксерокопию жду из Москвы шестой год. Был бы еще материал современный, чтобы сослаться на какую-нибудь секретность. А то — торговая политика России восемнадцатого века…

— Торговая политика — самый секретный материал, — вставил Забелин.

— Это наша, да… А царская?

— Тем более царская, — не унимался Забелин. — Хорошенькое дело — показать, чем тогда торговали. Самая что ни есть — антисоветчина.

— Только что так, — понуро согласился профессор. — Тоже захотели, микрофильм…

— Одно дело вам… А то — иностранец, — продолжил старик Забелин. — Мы всегда перед иностранцами робеем.

— Ну, не очень то и робеем, — возразил профессор. — Впрочем, иностранец иностранцу рознь. Смотря из какого лагеря.

— Шведы еще в цене, — согласился Забелин. — Еще не подобрались.

Шереметьева со значением проскрипела стулом.

— Мне вот приятель рассказывал, — профессор понизил голос, полностью умолкнуть не было никаких сил. — Он работал в библиотеке конгресса США. Так туда может прийти каждый. Хоть иностранец, хоть свой. Никаких удостоверений личности. Заполни крохотную анкету — и за считанные минуты материал перед вами. Никаких открытых-закрытых фондов, никаких спецхранов. Он заказал там «Правду» за семнадцатый год. Поди возьми у нас… А что касается ксерокопий, то он их понаделал сколько хотел. И без всяких проблем…