Шарлотта Бронте - Эмма Браун

– Пожалуйста, помогите мне, – с мольбой прошептала она, обращаясь к прохожему. Но он даже не посмотрел в ее сторону, как будто бы она была невидимой. Мимо проходили люди, спешившие куда-то по своим делам. Должен же хоть кто-нибудь из них проявить к ней сострадание. – Помогите мне, – произнесла она сквозь слезы.

Никто так и не откликнулся на ее отчаянный призыв, но вскоре к ней подошла девочка лет четырнадцати. На ней была заплатанная шаль, накинутая поверх каких-то лохмотьев. Она ударила Эмму по лицу.

– За что? – удивленно спросила та, коснувшись своей щеки.

– Эти улицы не для тебя, а для нищих и бездомных.

Эмма горько заплакала:

У меня сегодня во рту даже маковой росинки не было, да и вчера я тоже почти ничего не ела.

Если ты хочешь есть, то продай свое красивое пальто и шляпку.

Но у меня нет другой одежды, – сказала Эмма. – Что же я тогда надену? Мне даже сейчас холодно.

Нацепишь на себя такие же лохмотья, как и все остальные попрошайки, – рассердившись, сказала девочка. Казалось, ее злило нарядное одеяние Эммы, как будто им та позорила представителей этой достойной профессии.

На одном из домов Эмма увидела вывеску «Галантерейные товары» и, с тоской вспомнив о мыле и теплой воде, пошла в сторону Оранж-стрит. Тут в одном из домов находилась общественная баня. Но за то, чтобы помыться, нужно было заплатить один пенс, а у нее в карманах было совершенно пусто. Она пошла дальше и оказалась на огромной площади с двумя фонтанами. Вся Трафальгарская площадь была усеяна нищими и попрошайками, казалось, что кто-то взял и вытряхнул их сюда, как картофель из пыльного мешка. Ей так захотелось освежиться, что она прошла сквозь эту толпу прямо к фонтану, но кто-то вдруг сказал ей, что в фонтане грязная вода.

Незаметно наступила ночь, положив конец этому длинному и безрадостному дню. Она все еще надеялась на то, что ей удастся отдохнуть, ведь на улице стало еще холоднее, да и бродить среди ночи по городу было страшно. Эмма уселась на ступеньки лестницы, находившейся рядом с площадью, как вдруг на нее налетело какое-то дикое существо, от которого разило винными парами, и схватило ее за волосы. – Давай сюда свои деньги, или я перережу тебе горло, – свирепо зашипело оно прямо ей на ухо.

– У меня нет денег, – задыхаясь от страха, сказала Эмма.

Его страшные глаза с удивлением посмотрели на нее. В ее же глазах он увидел только унижение и боль. Все еще держа ее за волосы, он швырнул девочку на землю.

– Не стану пачкать о тебя свой нож. Ты просто ничтожное существо. Нечистый приберет тебя к себе, – пробормотал он.

Она пробралась в церковь. Это было огромное здание, увенчанное острым шпилем. Но когда она села на церковную скамью, к ней подошел привратник и сказал, что он должен на ночь закрыть церковь. Лишившись последней надежды, она бесцельно бродила по городу и вдруг, к своему удивлению, оказалась на большой и красивой улице. «Здесь наверняка живут хорошие люди, и они сжалятся надо мной, – решила Эмма. – Я постучу в какой-нибудь дом и попрошу о помощи». Она так и сделала. Все закончилось тем, что какой-то злой лакей прогнал ее, угрожая метлой.

Уличные фонари освещали все это великолепие, в то время как бедные бездомные люди продолжали слоняться по городу в поисках приюта. Эмма же окончательно разуверилась в людской доброте. К ней подошла молодая женщина, одетая в лохмотья. К своей груди она прижимала ребенка.

– Где обычно ночуют такие бедняки, как вы? – спросила у нее Эмма.

– Возле реки, мисс, – прошептала девушка.

Несчастной девочке пришлось еще долго идти, пока она не оказалась возле огромного моста. В лунном свете белели паруса кораблей, а на ступеньках лестницы, ведущей к реке, свернувшись калачиком, спали нищие и бездомные люди. Она села на ступеньки, выбрав место подальше от них, и обхватила себя руками, чтобы согреться. И только тут Эмма окончательно поняла, в каком ужасном положении оказалась. Без денег она не сможет вернуться туда, откуда приехала. Она не сможет ни помыться, ни найти себе пропитание. Она даже не имеет возможности купить листок бумаги и марку для того, чтобы написать тем, кто смог бы ей помочь. Она не сможет выжить в этом жутком холоде и умрет, как и предсказывал ей тот ужасный человек, который напал на нее. Она просто исчезнет, как в лучах солнечного света исчезает предрассветный туман. Сначала исчезло ее прошлое, потом ее опекун, затем исчезла ее одежда, ее деньги и вот настала очередь исчезнуть и ей самой. Кто она такая, кем была раньше и что совершила, уже не имеет никакого значения. Она слышала, что умирать от холода не так уж и страшно. Несколько раз ей казалось, что она уже умирает, но каждый раз тревожные мысли отгоняли от нее эту приятную смерть. Первой ей в голову пришла мысль о том, что смертью она не сможет искупить своего греха, – ей все равно предстоит предстать перед судом Божьим. «Господи, прости мне мои прегрешения, – шептала она. – Убереги и сохрани тех, кто был добр ко мне». Теперь ей казалось, что она уже почти не чувствует холода. Возле реки воздух был влажным и морозным, и края ее шляпы покрылись толстым слоем инея, но она этого даже не заметила.