Шарлотта Бронте - Эмма Браун

– Я собираю сведения об одном заказчике мадам Люсиль. Я вам заплачу, – сказал он.

Услышав о деньгах, она еще сильнее заплакала.

– Почему вы плачете? – спросил мистер Эллин. Он обратил внимание на то, что окно заледенело даже изнутри, а пальцы молодой женщины были синими от холода. Ему сначала показалось, что ей лет тридцать пять, но при более близком рассмотрении он понял, что на самом деле ей не больше двадцати пяти.

Она рассказала ему, что взяла домой пару перчаток, чтобы дошить, но они попали в руки ее ребенка и он их пожевал.

– Но почему вы работаете, ведь ваша хозяйка уехала на праздники? – удивленно спросил он.

– Мадам получила много заказов для новогоднего бала, – объяснила она, поспешно вытирая влажным носовым платком свое лицо. – Она приказала выполнить все эти заказы до Рождества.

– Успокойтесь, – сказал он. – Не стоит так горевать из-за одной испорченной пары перчаток.

– Вы не понимаете! – воскликнула она и снова залилась слезами. – Мне платят по два шиллинга и шесть пенсов за дюжину перчаток, но если хотя бы одна пара будет испорчена, то я обязана выплатить ее полную стоимость, а это целых три шиллинга и шесть пенсов. Мистер Эллин посмотрел на свои руки, на которых были надеты лайковые перчатки. Рукам в них было тепло и уютно. Мягкая кожа была соединена тоненькими, но прочными нитями. Никогда еще джентльмену обыкновенная пара перчаток не казалась такой важной вещью. Он спросил, не могла бы она показать ему эти злосчастные перчатки. Она послушно подала ему пару светло-голубых лайковых перчаток. Некоторые пальцы были мягкими и липкими, так как побывали во рту у зубастого малыша. Такие перчатки расправятся через пять минут после того, как их наденут на руки, однако изделие со столь незначительным дефектом почему-то нельзя продать по более низкой цене. И несчастной мастерице, которая сшила их, придется заплатить их полную, а для нее просто немыслимую, цену.

– У моей тети есть перчатки, очень похожие на эти, – осторожно сказал он. – Она потеряла одну из них, а это ее любимые перчатки. Я вам буду весьма признателен, если вы продадите мне эту пару. Я хочу сделать ей подарок на Рождество.

Перчаточница зашмыгала носом и укоризненно посмотрела на него сквозь слезы. Она поняла, что он неспроста проявляет такую невиданную щедрость.

– Лучшего хозяина для них и придумать нельзя, – сказала она. – Возьмите их.

– Тогда вы должны мне разрешить заплатить за них их полную цену, – сказал он и аккуратно отсчитал три шиллинга и шесть пенсов. – Кстати, совсем забыл. Скажите, вы когда-нибудь видели эту вещь? – спросил он и вытащил из коробки уже упоминавшееся ранее пальто.

Некоторое время Сара изумленно молчала. Потрясение оттого, что за нее заплатили ее долг, было не меньшим, чем горе, причиненное ей этим самым долгом. Наконец, придя в себя, она сказала:

– Я хорошо ее помню. Такая прелестная вещица для маленькой девочки!

– Вы случайно не помните, кто заказал мадам эту вещь?

Она снова задумалась.

– О, я помню. Тогда было столько суеты и волнений, ведь мадам не хотела шить для ребенка, и заказчик сказал, что один предмет женской одежды не отличается от другого точно так же, как одна портниха не отличается от другой. И если ей не нужны его деньги, то он заплатит их кому-нибудь другому. Мадам же на самом деле очень любит деньги. Она не могла позволить ему унести свои деньги в другое место, а у него, похоже, их было предостаточно. Он сразу же согласился заплатить ту сумму, которую она ему назвала, только попросил сшить полностью весь гардероб для девочки.

– Вы видели этого джентльмена? – поинтересовался мистер Эллин.

– Да, сэр. Я шила перчатки для этой девочки. Он очень спешил, и мне пришлось нести перчатки к мадам домой. Они были такими крошечными! Я считаю, что это пустая трата денег, ведь ребенок испортит их через пять минут после того, как начнет играть в них.

«Только не этот ребенок», – подумал мистер Эллин.

– И как этот джентльмен выглядел? – спросил он. – Он с вами разговаривал?

– Он был хорошо сложен, такой сильный и крепкий, сэр. Лицо у него было бледное, а волосы темные. Я даже испугалась, когда он заговорил со мной. Он пристально уставился на меня и начал расспрашивать про моих детей.

– О чем он вас спросил?

– Он хотел знать, ходят ли они в школу. Я сказала, что ходят. Я испугалась, что меня могут посадить в тюрьму за то, что я плохо о них забочусь. Какой смысл отправлять детей в школу, если у них нет ни еды, ни одежды?