Франс Бенгстон - Викинги

Вскоре события пошли так, как и предсказывала Йива, поскольку через несколько дней епископ стал намекать, что двое раненых должны позволить себя крестить. Но он не преуспел ни с одним из них. Орм потерял терпение почти сразу и сказал ему, что не хочет больше об этом слышать, поскольку ему в любом случае осталось жить немного. А Токе сказал, что он, со своей стороны, вскоре будет совсем здоров и поэтому не нуждается ни в какой духовной поддер­жке. После этого епископ направил к ним брата Маттиаса, чтобы тот попытался повлиять на них тер­пением и постепенным внушением, он сделал не­сколько попыток обучить их Символу Веры, игнори­руя их просьбы оставить их в покое. После этого Токе попросил, чтобы ему принесли копье с тонким и острым лезвием, и в следующий раз, когда брат Маттиас пришел обучать их, он нашел Токе сидящим в постели, опираясь на один локоть и свободной рукой взвешивающим копье.

— Нехорошо, конечно, нарушать мир во дворце короля Харальда,— сказал Токе,— но я не думаю, что кто-нибудь осудит инвалида за то, что он сделает это в порядке самообороны. Жалко также пачкать пол в такой прекрасной комнате, как эта, кровью толстяка, а твои вены выглядят полными крови. Но я убедил себя, однако, что если аккуратно пригвоздить тебя этим копьем к стене, то кровь не сильно разбрызгается. Сделать это будет непросто для человека, прико­ванного к постели, но я очень постараюсь исполнить все как надо. И я клянусь, что сделаю это в тот самый миг, как только ты раскроешь рот, чтобы досаждать нам своей чепухой. Ведь мы уже сказали тебе, что не желаем больше слушать этого.

Брат Маттиас побледнел и в испуге вскинул руки. Вначале казалось, что он хочет заговорить, но потом конечности его задрожали, и он быстро ретировался из комнаты, хлопнув дверью. После этого он их боль­ше не беспокоил. Но брат Виллибальд, который ни­когда не выказывал признаков страха, пришел в обычное время для того, чтобы сделать им перевязку, и сурово упрекал их за то, что они так напугали брата Маттиаса.

— Ты — мужественный человек,— сказал Токе,— хотя и маленький. И я признаюсь, что предпочитаю тебя остальным твоим собратьям, хотя ты — грубый и сварливый. Возможно, дело в том, что ты не пыта­ешься обратить нас в это твое христианство, но огра­ничиваешься тем, что перевязываешь нам раны.

Брат Виллибальд ответил, что он дольше других священнослужителей находится в этой стране тьмы и поэтому смог освободиться от таких напрасных иллю­зий и амбиций.

— Когда я впервые попал сюда,— сказал он,— я был таким же фанатиком, как и любой другой член благословенного Ордена Бенедиктинцев в моем рве­нии крестить каждую языческую душу. Но сейчас я стал мудрее и понимаю, что достижимо, а что — просто тщеславие. Действительно, детей в этой стра­не надо крестить, а также и тех женщин, которые не погрязли слишком глубоко в грехе, если, конечно, таковые найдутся. Но взрослые мужчины в этой стране являются настоящими последователями Сатаны и должны, во имя божественной справедливости, го­реть в адском огне, сколько бы их не крестили, поскольку никакое покаяние не будет достаточным для того, чтобы стереть зло, в котором погрязли их души. В этом я уверен, потому что хорошо знаю их, поэтому я и не теряю времени на то, чтобы обратить таких, как ты.

Его голос стал яростным, и он гневно смотрел то на одного, то на другого, размахивая руками и восклицая:

— Кровавые волки, убийцы и злодеи, прелюбодей­ствующие хищники, свиньи, сатанинское семя и лю­бимцы Вельзевула, змеиное поколение, разве очиститесь вы при помощи святого крещения и станете белыми как снег в одеждах благословенных ангелов? Нет, говорю вам, не будет этого! Я долго живу в этом доме и многое видел, я знаю, каковы вы. Ни один епископ или святой отец никогда не заставит меня поверить, что такие, как вы, могут спастись. Как мож­но позволять людям с севера входить во врата небес­ные? Вы станете хватать благословенных девственниц своими грязными пальцами, вы поднимете мечи на серафимов и архангелов, вы станете хлестать пиво перед троном Самого Бога! Нет, нет, я знаю, что говорю. Только ад — подходящее место дли вас, крес­титесь вы или нет. Будь славен Всевышний, Един­ственный, Вечный, аминь!

Он сердито копался в лекарствах и повязках и поспешил через комнату, чтобы перевязать раны Токе.

— Зачем же ты утруждаешь себя заботой о нашем выздоровлении,— сказал Орм,— если твоя ненависть к нам столь велика?