Франс Бенгстон - Викинги

Я сказал:

— Хальвдан, ты умный мальчик, и я думаю, что ты угадал правильно. Если они направляются в Киев, то плывут они в направлении, которое вполне подходит и нам, поскольку это наполовину ближе к дому. Если мы дадим им добраться до Киева, мы сможем найти там хороших людей, которые помогут нам отнять у них золото, если мы поймем, что не сможем этого сделать сами. Нам теперь нет нужды отправляться в путь, потому что они не должны нас заметить в море, а то они заподозрят неладное и переменят курс. Но незадолго до рассвета, когда спят даже самые лучшие часовые, мы по-тихому покинем это место. Я много горевал о том, что ты покинул меня, Хальвдан, не может то, что случилось, и к лучшему, потому что это дело может оказаться нашей самой большой удачей.

Так говорил я, и это было глупо, потому что какой же бог любит, чтобы люди хвалили свою удачу до того как она наступит?

Я спросил его о женщине, которая совратила его. Он сказал, что казначею она надоела и он отправил ее в монастырь, поскольку она стала защищаться, когда он стал ее пороть.

— А когда я узнал,— сказал он,— что она питает страсть и к другим молодым людям, помимо меня, я тоже отказался от нее.

Это обрадовало меня, и я пообещал ему намного более красивых женщин, когда приедем домой на север с золотом.

Как только небо начало сереть, мы подняли якорь и поплыли вниз по реке, весла были подняты, а гребцы спали на своих скамьях, никто не окликнул нас и не спросил, куда мы плывем. Когда команда и стрелки проснулись, я дал им самую лучшую еду и крепкое питье, потом сказал, что мы преследуем воров, бежав­ших с золотом императора. Больше я им ничего не сказал. Мне не хотелось поступать бесчестно и красть императорский корабль, я хотел только одолжить его на время, чтобы достичь своей цели. Я думал, что это справедливо, поскольку он задолжал мне жалование за год.

Мы вышли из реки и поплыли через море, не зная точно, правильно ли мы угадали, но когда мы достигли устья реки Днепр, мы увидели там рыбаков и узнали, что один из красных кораблей императора проплыл здесь за день до нас. Мой корабль был меньше, чем корабль казначея, но я не боялся, потому что на борту у меня были лезгинские и хазарские стрелки, хорошие воины, а у него были только его слуги.

После этого началась трудная гребля с нескольки­ми перерывами отдыха, но, как только гребцы начи­нали жаловаться, я давал им двойную порцию вина и успокаивал себя мыслью, что казначей на более круп­ном корабле находится еще в более трудном положе­нии. По берегам я не видел лошадиных табунов и патцинаков, чему мы были рады, поскольку, когда патцинаки встают на тропу войны или пасут своих лошадей по берегам рек, они считают реку и все, что по ней движется, своей собственностью, так что ни один моряк не осмелится высадиться на берег, чтобы приготовить себе еду. Это — самый воинственный народ, и самые наглые разбойники, сам император уплачивает им каждый год дань дружбы.

На четвертый день мы увидели, что на поверхности реки плывут тела трех человек. По следам на их спинах было видно, что это были гребцы с казначей­ского корабля, которые устали грести. Это я воспринял как обнадеживающий признак, и теперь стал надеяться, что мы можем перехватить их у порогов. На следующий день попались еще мертвецы, но они не принадлежали к числу людей казначея. Затем мы обнаружили его корабль, сидящий на мели и пустой. Я понял из этого, что он столкнулся с речным кораб­лем и захватил его, чтобы продвигаться быстрее и легче перейти через волок, когда подойдет к порогам. Потому что военный корабль нелегко перетащить че­рез пороги.

К вечеру восьмого дня мы услышали шум порогов и увидели волок. Там никого не было кроме двух гребцов, которые слишком ослабли, чтобы грести даль­ше. Мы дали им вина, которое придало им сил, и они рассказали нам, что казначей поставил свой корабль на катки в этот самый день, но он не смог найти ни лошадей, ни быков, поскольку берега были пусты. Поэтому у него были только гребцы, чтобы тащить корабль, а они все чрезвычайно устали. Следователь­но, далеко уйти они не могли.

Хальвдан и я обрадовались, когда услышали это. Мы взяли с собой лучников и пошли по следам кораб­ля. Между третьим и вторым порогом мы увидели их. Тогда мы отвернули от реки и быстро пошли вперед, прячась за погребальным холмом патцинакского во­ждя, который стоит там на возвышении, и стали ждать их со стрелами в луках почти до того самого момента, когда они подошли к нам вплотную. Я увидел казначея и его отца, идущих рядом с кораблем в полном воору­жении, с мечами в руках. Я приказал четырем лучни­кам прицелиться в них, а другим убивать тех, кто шел во главе запряженных колонн.