Франс Бенгстон - Викинги

Такова была история Спьялле, и все его слушатели стояли молча, раскрыв рты.

— Тяжелые времена наступили для королей,— сказал наконец Орм.— Вначале Стирбьорн, который был самым сильным, потом король Харальд, самый мудрый, а теперь и король Эрик, самый могуществен­ный. А не так давно императрица Теофано тоже умер­ла, она, правившая в одиночку саксонцами и ломбар­дцами. Только король Свен, брат моей жены, более злой, чем другие короли, не умер, но процветает и обрастает жиром. Интересно было бы узнать, почему Бог не уничтожил его и не позволил остаться в живых лучшим королям?

— Бог приберет его в свое время,— сказал отец Виллибальд,— как прибрал он Голоферна, которому отрезала голову женщина по имени Юдифь, или Сеннахериба, властителя Ассирии, убитого своими сы­новьями, когда он стоял на коленях и молился своим идолам. Но иногда случается, что злые люди цепко держатся за жизнь, а здесь, в северном климате, Дьявол сильнее и могущественнее, чем в более циви­лизованных странах. То, что это так, было только что засвидетельствовано перед нами, ведь этот человек, Спьялле, рассказал нам, как он' сам убил двух слуг Христовых, чтобы пожертвовать ими для костра языч­ника. Такая дьявольщина не существует нигде в мире, кроме этих мест и среди некоторых вендских племен. Я не знаю, чтобы я предпринял против совершившего такое преступление. Какая польза из того, что я скажу тебе, Спьялле, что ты будешь гореть в аду за это деяние, потому что даже если бы ты не совершил его, все равно ты бы горел там.

Задумчивый взгляд Спьялле бродил по лицам си­дящих рядом с ним.

— В своем незнании я сказал много лишнего,— сказал он,— и рассердил священника. Но мы дей­ствовали только в соответствии с нашим древним обычаем, поскольку так поступают всегда, когда ка­кой-либо из шведских королей отправляется в путь к богам. И ты сказала, женщина, что я здесь не среди врагов.

— Она сказала правду,— сказал Орм,— тебе здесь не причинят вреда. Но ты не должен удивляться тому, что мы, которые все являемся последователями Хрис­та, считаем злом убийство священника.

— Сейчас они уже среди блаженных мучеников,— сказал отец Виллибальд.

— Они там счастливы? — спросил Спьялле.

— Они сидят по правую руку от Бога и живут в гаком блаженстве, которого не может представить себе ни один смертный,— ответил отец Виллибальд.

— Тогда им там лучше, чем когда они были живы,— сказал Спьялле,— потому что в доме короля Эрика с ними обращались как с рабами.

Йива засмеялась:

— Ты заслуживаешь похвалы, а не порицания,— сказала она,— за то, что помог им достичь такого счастливого положения.

Отец Виллибальд сердито посмотрел на нее и ска­зал, что ему не нравится, что она относится к этому так легкомысленно.

— Такая глупая болтовня была тебе простительна, когда ты была всего лишь бездумной девчонкой,— сказал он,— но сейчас, когда ты — мудрая домохозяй­ка с тремя детьми, получившая много христианских наставлений, ты должна бы понимать.

— Я — дитя своего отца,— отвечала Йива,— и я что-то не помню, чтобы он совершенствовался духовно от того, что заводил детей, и от всех наставлений, полученных им от тебя и от епископа Поппо.

Отец Виллибальд печально покачал головой и слег­ка погладил себя рукой по затылку, что было его привычкой, когда упоминалось имя короля Харальда, потому что он все еще носил на своей голове след распятия.

— Нельзя отрицать, что король Харальд был боль­шим грешником, сказал он,— а в том случае, о котором ты говоришь, я чуть было не присоединился к армии блаженных мучеников. Однако во многом он был по­хож на царя Давида — и сходство, пожалуй, будет еще заметнее, если сравнивать его с королем Свеном — и я не думаю, чтобы ему доставило удовольствие слышать, как его дочь шутит по поводу убийства священника.

— Все мы — грешники,— сказал Орм.— Даже я не исключение, поскольку не единожды бил священников во время наших походов в Кастилию и Леон, когда мы штурмовали христианские города и жгли их церкви. Их священники храбро сражались с нами копьем и мечом, и мой господин Аль-Мансур приказал, чтобы мы всегда убивали их первыми. Но это было тогда, когда я мало что понимал, так что думаю, что Бог не станет судить меня за это слишком строго.

— Моя удача лучше, чем я предполагал,— сказал Спьялле,— поскольку я вижу, что попал к честным людям.

Бледный молодой юноша с короткой черной боро­дой, четвертый из них, до этого момента сидел молча и потупив взор. Теперь, однако, он вздохнул и сказал: