Франс Бенгстон - Викинги

— Никто и не отрицает,— сказал Остен,— что ты более удачлив, чем я.

— Но только потому, что она так велика, как сейчас,— ответил Орм,— после того, как я крестился. Потому что раньше, когда я не знал религии, кроме старых богов, я перенес множество несчастий и два года был рабом на галерах Аль-Мансура, прикованный цепью к скамье. Правда, я получил этот меч, который ты видишь, самый лучший, какой когда-либо был изготовлен, так что даже Стирбьорн, знавший об ору­жии больше любого человека, поклялся, подержав его в руках во дворце короля Харальда, что он не видел оружия лучше. Но даже это было слабой компенса­цией за все то, что я пережил, чтобы получить его. Потом я принял религию андалузцев по приказу сво­его хозяина Аль-Мансура, и таким образом получил золотую цепь, драгоценность царской цены. Но из-за этой цепи я был почти смертельно ранен во дворце короля Харальда, несмотря на мою хорошую андалуз­скую кольчугу, и если бы не этот маленький священ­ник и его искусство в медицине, я бы умер от тех ран. Потом, наконец, я крестился и попал под защиту Христа и сразу же получил дочь короля Харальда, которую я считаю самой дорогой ценностью, которую я имею. А сейчас ты сам видел, как Христос помог мне победить тебя и всех тех, кого ты привел, чтобы убить меня. Если ты подумаешь об этом хорошенько, ты, будучи мудрым человеком, поймешь, что ничего не теряешь, если крестишься, но получишь большие выгоды, даже если ты не считаешь особо важным, останется ли твоя голова на плечах, или нет.

Это была самая длинная проповедь, когда-либо произнесенная Ормом за всю его жизнь, и отец Виллибальд сказал ему впоследствии, что он показал себя с самой лучшей стороны, учитывая его неопытность в этом искусстве.

Остен долго сидел в раздумье. Потом сказал:

— Если все, что ты говоришь,— правда, я должен согласиться, что ты ничего не потерял, став христиа­нином, но даже выиграл, поскольку получить дочь короля Харальда — это не просто, нельзя сбрасывать со счета и товары, полученные тобой у меня. Но в Смаланде, где я живу, есть рабы-христиане, и им мало пользы от их религии. И я не уверен, не постигнет ли меня их судьба, а не твоя. Но мне хотелось бы знать еще одно. Если я сделаю так, как ты просишь, что тогда ты намереваешься делать со мной?

— Освобожу тебя и отпущу с миром,— ответил Орм,— и твоих людей тоже.

Остен посмотрел на него с подозрением, но в конце концов кивнул.

— Если ты готов поклясться в этом перед всеми нами,— сказал он,— я поверю, что ты сдержишь слово. Хотя какая тебе польза от моего крещения — этого я не могу понять.

— Просто я хочу,— сказал Орм,— сделать что-либо ради Бога и Его Сына, после всего того, что Они сделали для меня.

В декабре 1833 года в одном из лондонских журналов

Когда зароились пчелы и было скошено первое сено, Орм справил свой большой праздник Крещения. Как он и намеревался, продлился он три дня и был во всех отношениях непохожим на другие праздники, не в последнюю очередь потому, что с начала и до конца ни один меч не был обагрен кровью, несмотря на тот факт, что каждый день гости были пьяны настолько, насколько только может желать человек на празднике у большого господина. Единственная неприятность случилась в первый же вечер, когда опьяненные пер­вым пивом два молодых человека отправились поиг­рать с собаками в их конуру. Один из них сумел быстро выбежать оттуда, отделавшись несколькими ссадинами и порванной в клочья одеждой, но второй попытался противостоять их нападению, и только после долгих криков две женщины, которых собаки знали, вбежали туда и спасли его, но руки и ноги у него были покусаны и недоставало одного уха. Когда весть об этом достигла участников празднования, это вызвало большое веселье, а собак похвалили как делающих честь округе. Но попыток поиграть с ними больше не предпринималось.

Аза и Йива с трудом нашли достаточно мест для размещения гостей на ночлег, поскольку их приехало больше, чем было приглашено, а некоторые также взяли с собой сыновей и дочерей, и хотя многие из более старших гостей с удовольствием каждый вечер ложились спать на тех же скамьях, на которых сидели днем, или на пол под ними, оставаясь там всю ночь, таким образом спасая хозяев от многих хлопот, все равно мест не хватало. Молодые люди устроились достаточно удобно, поскольку девушки разместились в одном из амбаров, а юноши — в другом, на хорошем мягком сене. И хотя на удивление многие с трудом находили свой амбар, а когда находили, то недолго в нем оставались, все равно жалоб на этот счет не было. По утрам девушки, краснея, сообщали своим матерям о заблудившихся прошлой ночью и о том, как трудно в темноте отличить одну копну сена от другой, а матери предупреждали их, чтобы внимательно следи­ли за тем, чтобы другой мужчина не залез к ним на следующую ночь, поскольку общение с двумя разными мужчинами в течение двух ночей может повредить репутации девушки. После этого следовали затяжные дружеские споры среди родителей, так что к тому времени, когда закончился праздник, семь или восемь браков были почти что заключены. Эти новости радо­вали Азу и Йиву, поскольку это свидетельствовало о том, что их гости, как молодые, так и пожилые, на­слаждаются праздником. И только отец Виллибальд мрачно ворчал что-то про себя, не делая, однако, никаких замечаний относительно того, как проходил праздник.