Франс Бенгстон - Викинги

Орм выступил вперед и сказал, что он молод и плохо подготовлен к разговору со столь великим мо­нархом и такой мудрой ассамблеей, но попытается объяснить суть дела, как сможет.

— Это — не маленькое дело,— сказал он,— застав­лять вождей и солдат так долго ждать то, что им обещано. Поскольку они — такие люди, которые быс­тро меняют свои решения и не склонны к застенчивос­ти, а иногда случается, что им надоедает ждать в бездействии, когда они все еще жаждут победы и знают, что хорошая добыча лежит рядом, куда бы они ни направились. Этот Гудмунд, которого вы здесь видите,— мягкий и добродушный человек, пока он доволен тем, как идут дела. Но когда он рассердится, самые смелые вожди Восточного моря боятся его при­ближения, ни человек, ни медведь не могут противос­тоять его ярости. А среди его людей есть такие неис­товые, которые не менее страшны, чем он.

Все собравшиеся смотрели на Гудмунда, который покраснел и закашлялся. Орм продолжал:

— Торкель и Йостейн — люди такого же пошиба, а их солдаты не менее свирепые, чем солдаты Гудмун­да. Поэтому я бы предложил, чтобы половина суммы, положенной нам, была выплачена немедленно. Это позволит нам более терпеливо ждать, пока не будет собрано остальное.

Король кивнул головой, посмотрел на архиеписко­па, и вновь кивнул.

— И поскольку,— продолжал Орм,— и Бог и ты, король, Считаете причиной для радости то, что так много нас пришло в Вестминстер, чтобы креститься, вероятно, было бы мудро, если бы всем новообращен­ным позволили получить их долю здесь и сейчас. Если такое произойдет, многие наши товарищи задумаются, не будет ли полезно и для их душ также стать христианами.

Гудмунд объявил громким голосом, что эти слова точно выражают и то, что он думает по этому во­просу.

— Если вы сделаете, как он предлагает,— добавил он,— я могу обещать, что все мои солдаты, которые находятся в лагере, станут христианами одновременно со мной.

Архиепископ сказал, что это хорошие новости, и пообещал, что умелые учителя будут немедленно на­правлены, чтобы подготовить этих людей к обраще­нию. После этого было согласовано, что все викинги, пришедшие в Лондон, получат свою долю серебра сразу же после крещения, а вся остальная армия в Мэлдоне безотлагательно получит третью часть, а остальное — через шесть недель.

Когда встреча закончилась, они покинули зал и Гудмунд поблагодарил Орма за помощь, оказанную ему.

— Я никогда не слышал более мудрых слов из уст такого молодого человека,— сказал он.— Нет сомне­ний, что ты — прирожденный вождь. Мне будет очень выгодно получить мое серебро сейчас, поскольку у меня такое чувство, что некоторые из тех, кто будет ждать, могут столкнуться с некоторыми трудностями в получении. Я не могу позволить, чтобы ты остался без награды за свою услугу, поэтому, когда я получу свои деньги — пять марок твои.

— Я заметил,— отвечал Орм,— что несмотря на свою огромную мудрость, ты в некоторых отношениях — чрезвычайно скромный человек. Если бы ты был мелким или обычным вождем, с пятью-шестью кораб­лями и без имени, пять марок считались бы подходя­щей суммой, чтобы предложить мне за ту службу, которую я сослужил тебе. Но, учитывая, что твоя слава простирается далеко за границы Швеции, не подобает тебе предлагать мне такую ничтожную сум­му, а мне не подобает принимать ее. Потому что, если об этом узнают, пострадает твое доброе имя.

— Возможно, ты и прав,— сказал Гудмунд в сомне­нии.— А сколько ты бы дал на моем месте?

— Я знавал людей, которые дали бы пятнадцать марок за такую услугу, сказал Орм,— Стирбьорн дал бы не меньше, а Торкель дал бы двенадцать. С другой стороны, я знаю и таких, кто ничего бы не дал. Но я не хочу таким образом влиять на твое решение, и каков бы ни был исход, мы останемся добрыми друзь­ями.

— Трудно человеку судить, насколько он знаме­нит,— сказал Гудмунд с сомнением и продолжал путь, подсчитывая что-то в уме.

В следующее воскресенье их всех крестили в боль­шой церкви. Большинство священнослужителей счи­тало, что церемонию надо проводить в реке, как это было принято в прежние времена, когда в Лондоне крестили язычников. Но Гудмунд и Орм категорично заявили, что не будет никакого погружения, поскольку дело касается их двоих. Два вождя шли в голове процессии, с непокрытыми головами, в длинных белых плащах с красными крестами, вышитыми на груди, За ними шли их люди, также в белых плащах, насколько их хватило для столь многочисленной компании. Все несли с собой оружие, потому что Орм и Гудмунд объяснили, что они не любят расставаться с оружием, а особенно, когда находятся в чужой стране. Сам король сидел на возвышении, и церковь была полна народа. Среди общины была и Йива. Орм не хотел разрешать ей показываться на публике, поскольку сейчас она казалась ему еще красивее, чем раньше, и он боялся, как бы кто-нибудь ее не похитил. Но она настояла на том, чтобы пойти в церковь, потому что, как сказала она, ей хотелось посмотреть, насколько благочестиво поведет себя Орм, когда холодная вода потечет по его шее. Она сидела рядом с братом, Виллибальдом, который внимательно присматривал за ней и сдерживал ее, когда ей хотелось засмеяться над белыми плащами. Присутствовал также и епископ Поппо, который помогал совершать обряд, хотя и чувствовал себя очень слабым. Он сам крестил Орма, а епископ Лондонский — Гудмунда. Затем шесть свя­щенников сменили их и окрестили всех остальных, по возможности быстро. Когда церемония была окончена, Гудмунда и Орма принял король. Он подарил каждому по золотому кольцу и выразил надежду, что Бог бла­гословит все их будущие предприятия. Он сказал также, что надеется, что в скором времени они при­едут еще и увидят его медведей, которые сейчас уже стали танцевать значительно лучше.