Франс Бенгстон - Викинги

— Он раньше был последователем Мохаммеда,— вступил в разговор брат Виллибальд,— но сейчас он хочет отказаться от своей приверженности Дьяволу. Он — тот человек, которого я вылечил после послед­него праздника Рождества во дворце короля Хараль­да, когда они дрались на мечах в обеденном зале перед пьяными королями. Это он и его товарищ угрожали копьями брату Маттиасу, потому что тот старался обучить их христианскому учению. Но сейчас он хочет креститься.

— Во имя Отца, Сына и Святого Духа! — восклик­нул епископ в тревоге.— Этот человек служил Мохаммеду?

— Он был очищен и освящен святой водой епис­копом Лондонским,— сказал маленький священник успокоительно,— который не нашел в нем злого духа.

— Я приехал за Йивой, дочерью короля Хараль­да,— в нетерпении сказал Орм,— она была обещана мне, мне обещали и король Харальд, и она сама.

— Король Харальд уже мертв,— сказал маленький священник.— После него язычники передрались меж­ду собой в Дании.

— Святой епископ,— сказал Орм,— мне очень хочется немедленно увидеть ее.

— Он приехал в Лондон, чтобы креститься, а с ним — вся его команда, все ради нее,— сказал брат Вил­либальд.

— И он служил Мохаммеду? — вскричал епис­коп.— Это действительно — великое чудо. Господь все еще посылает мне радостные минуты, хотя он и осу­дил меня на то, чтобы закончить мои дни в изгнании, а работа всей моей жизни уничтожена и сведена к нулю.

Он приказал слуге принести пива и стал расспра­шивать о жизни в Дании и обо всем, что произошло при Мэлдоне.

Брат Виллибальд долго отвечал ему, а Орм, не­смотря на свое нетерпение, помогал ему, поскольку епископ был мягким и почтенным человеком, и Орм не мог отказать ему в информации, которую тот желал получить.

Когда они рассказали епископу все, что знали, он повернулся к Орму и сказал:

— Итак, ты пришел сюда, чтобы забрать у меня мою крестную дочь Йиву? Это немало, хотеть руки королевской дочери. Но я слышал, как девушка сама высказывалась по данному вопросу, а она, видит Бог, знает, чего хочет!

Он покачал головой и молчаливо заулыбался про себя.

— Она может заставить поспешить к могиле,— продолжал он,— и если ты можешь управлять ею, значит ты мудрее меня или короля Харальда. Но Господь Бог имеет пути неисповедимые, и, поскольку ты крестился, я не встану у тебя на пути. Вообще-то, ее замужество снимет тяжкое бремя с моих плеч.

— Мы давно не виделись с ней,— сказал Орм,— пусти же меня к ней скорее.

Епископ потер нос в раздумье и заметил, что такое рвение понятно в молодом человеке, но сейчас уже поздно, и, может быть, лучше будет отложить встречу до после крещения. В конце концов, однако, он позво­лил себя уговорить, вызвал одного из своих дьяконов и приказал поднять четырех человек, пойти с ними к леди Эрментруде, поприветствовать ее от имени епис­копа и попросить ее, несмотря на поздний час, разре­шить им отвести к нему дочь короля Харальда.

— Я сделал все, от меня зависящее, чтобы укрыть ее от мужских взглядов,— продолжал он, когда дьякон ушел,— что было необходимо для девушки такой красоты в таком месте, как это, ведь здесь сейчас проживает король, весь его двор и все его солдаты. Она проживает с монахинями блаженной королевы Берты недалеко от этого аббатства. Она оказалась беспокойным гостем, несмотря на то, что все монахини относятся к ней чрезвычайно любезно. Дважды она пыталась убежать, потому что, как она говорит, ей стало скучно, а однажды, совсем недавно, она возбу­дила желания двух молодых людей из благородных фамилий, которые увидели ее в монастырском саду и смогли обменяться с ней парой слов через стену. Так сильны были их чувства, что они однажды утром перелезли через монастырские стены со своими друзь­ями и слугами и устроили там дуэль на мечах, чтобы решить, кому она достанется. Они дрались так отча­янно, что в конце концов пришлось уносить обоих со страшными ранами, а она сидела у окна и смеялась над такой забавой. Такого рода поведение невозможно в монастыре, поскольку может заразить души набож­ных сестер и повредить им. Но мне кажется, что ее поведение — скорее результат легкомыслия, а не злонамеренности. — Они оба умерли? — спросил Орм.

— Нет,— ответил епископ,— они поправились, хотя раны были тяжелые. Я сам молился за них. Я в то время был усталый и больной и мне тяжело было нести такое бремя на своих старых плечах. Я сурово поговорил с ней и просил ее принять предложение одного из этих людей, учитывая, что они оба так упорно дрались из-за нее и их благородное происхож­дение. Я сказал ей, что мне будет спокойнее умирать, если сначала она выйдет замуж. Но услышав это, она рассвирепела и заявила, что поскольку оба юноши живы, значит их дуэль была несерьезной, и она боль­ше слышать о них не хочет. Она сказала, что предпо­читает человека, врагам которого не требуются повяз­ки и молитвы после боя. Именно тогда она упомянула твое имя.