Фредерик Стендаль - Арманс

Сердце Арманс обливалось кровью от этих заверений в том, что Октав ее любит. Г-жа де Маливер улавливала в ответах своей юной родственницы скрытое раздражение и горечь уязвленного самолюбия. Вечером у г-жи де Бонниве она отметила, что присутствие Октава ничуть не смягчило для м-ль Зоиловой тех терзаний, которые обычно бывают вызваны гордостью, боящейся уронить себя в глазах любимого человека и потерять его уважение. «Разве бедная и одинокая девушка смеет забываться?» — думала Арманс.

Г-жа де Маливер сильно встревожилась. После многих бессонных ночей она пришла к выводу, что Октав, должно быть, действительно не объяснился Арманс в любви. Это было очень странно, однако вполне вязалось с причудливым характером ее сына.

«Неужели Октав так робок? — думала она. — Он любит Арманс. Лишь она одна может избавить его от приступов тоски, которые меня так пугают».

Хорошенько все обдумав, г-жа де Маливер приняла решение; однажды она довольно равнодушным тоном сказала Арманс:

— Не знаю, что ты наговорила моему сыну, но у него не осталось ни капли надежды. Он признался мне, что питает к тебе самую горячую привязанность, самое глубокое уважение, что добиться твоей руки было бы для него величайшим счастьем, но при этом добавил, что ты ставишь непреодолимые преграды его сокровенным мечтам, а он не хочет давлением с нашей стороны принудить тебя к браку, который желателен только ему.

Безмерное счастье, блеснувшее в глазах Арманс, успокоило г-жу де Маливер, которую все же мучила совесть за то, что в столь важном деле она пошла на хитрость. «В конце концов так ли уж плохо, — думала она, — ускорить брак двух молодых людей, очень самолюбивых, но прелестных и любящих друг друга такой страстной любовью, какая редко встречается на свете? Разве не главный мой долг — оберегать рассудок сына?»

Необычайный поступок, на который решилась г-жа де Маливер, снял с души Арманс огромную тяжесть. Еще недавно она призывала смерть, между тем как теперь, узнав о словах, якобы сказанных Октавом, чувствовала себя на верху блаженства. Она твердо решила никогда не выходить замуж за кузена, но эти чудесные слова оживили в ней надежду на долгие годы счастья. «Целых шесть лет до его женитьбы я смогу втайне его любить, — говорила она себе, — и буду не менее, а может быть, даже и более счастлива, чем если бы вышла за него замуж. Ведь недаром же говорят, что брак — могила любви, что бывают браки удачные, но не бывает браков упоительных. Мне было бы страшно стать женой Октава. Если бы, женившись на мне, он не почувствовал себя счастливейшим из смертных, мне не захотелось бы жить на свете. А если мы сохраним нашу чистую, святую дружбу, никакие мелкие, будничные тревоги не посмеют посягнуть на нее и запятнать ее своим прикосновением».

С тем спокойствием, которое даруется только счастьем, Арманс начала перебирать в уме все доводы против брака с Октавом: «В свете меня будут считать компаньонкой, соблазнившей богатого наследника. Я наперед знаю все, что скажет герцогиня д'Анкр да и другие дамы, даже такие почтенные, как маркиза де Сейсен, которая видит в Октаве будущего мужа одной из своих дочерей. Моя репутация погибнет особенно быстро еще и потому, что несколько самых уважаемых женщин в Париже удостоили меня дружбой. Они будут говорить обо мне бог весть что и не постесняются в выборе выражений. В какую бездну позора они меня ввергнут! А потом и Октав решит, что я не заслуживаю уважения, так как опровергнуть эту клевету невозможно. В каком салоне позволят мне сказать хоть слово в свою защиту? Где мои друзья? Да и как я смогу оправдаться, если низость моего поведения покажется всем очевидной? Будь у меня родные — брат, отец, — даже они не поверили бы, что если бы Октав обеднел, а я разбогатела, то и тогда я была бы предана ему не меньше, чем сейчас!»

Арманс недаром так болезненно ощущала все нечистое, что обычно связано с деньгами. Незадолго до этого Октав сказал ей по поводу одного нашумевшего голосования в Палате: «Надеюсь, если когда-нибудь я стану деятельным участником жизни, меня нельзя будет купить, как этих господ. Я проживу и на пять франков в день, тем более, что смогу заработать вдвое больше, поступив под вымышленным именем химиком на фабрику в любой стране».