Проспер Мериме - Гузла

Немного прошло времени, и приехали три сестры повидать свою мать. Только нет султанши Милицы: не пускает ее царь Баязет.

Ласково поздоровались сестры, но, увы, вскоре разгорелся между ними спор: каждая хвалила своего мужа в белом дворце Лазаря. Молвила госпожа Елена, жена Черноевича: «Какая другая мать, кроме матери Джордже Черноевича, могла родить подобного сына, благородного, доблестного, смелого?» Сказала жена Бранковича: «Какая другая мать, кроме матери Вука Бранковича, родила подобного сына, доблестного, смелого?»

Засмеялась супруга Милоша, засмеялась Вукосава и воскликнула: «Довольно вам хвастать, бедные мои сестрички! Ну, что Вук Бранкович? Это не настоящий витязь. Ну, что Джордже Черноевич? Не храбрец он и не сын храбреца. А вот Милош Обилич, из знати Нови-Пазара, — это доблестный витязь, сын храброго витязя, а мать его родом из Герцеговины» [147].

Рассердилась жена Бранковича, подняла она руку и ударила по лицу Вукосаву. Легок был удар, а из носа у ней хлынула кровь [148]. Вскочила юная Вукосава и, плача, вернулась в свой дворец. В слезах зовет она Милоша, но говорит с ним спокойно:

«Если бы знал ты, господин мой любезный, что сказала жена Бранковича! Что ты не благородный и не сын благородного, а бездельник и сын бездельника. И еще она хвастает, жена Бранковича, что не посмеешь ты выйти на поединок с господином ее Бранковичем, ибо нет в тебе настоящей доблести».

Горькими показались эти слова Милошу. Вскочил храбрец на ноги, мчится на боевом коне, вызывает Вука Бранковича:

«Друг мой Вук Бранкович! Коль рожден ты достойной матерью, выходи со мной на честное поле, и узнаем мы, кто из нас отважней».

И Вук не мог отказаться, на боевом коне он устремился, выехал на гладкую равнину и вступил на поле состязаний [149].

Там они скрестили свои боевые копья, но в куски разлетелись копья. Выхватили они сабли, что висели у них на боку, но поломались сабли.

Стали они тогда биться тяжкими палицами своими, и перья [150]попадали с палиц. Счастье улыбнулось Милошу, обезоружил он Вука Бранковича.

И сказал Милош Обилич: «Попробуй-ка хвастать теперь, что не посмел я выйти с тобой на поединок! Я мог убить тебя, Вук, в черное мог нарядить я милую твою супругу. Потому ступай себе с богом, только впредь не хвастай».

Прошло немного времени, и нагрянули на Лазаря турки. Ведет их Мурад-Солиман. Разоряют они и жгут селенья и города.

Лазарь не в силах больше терпеть такое разоренье; собирает он свое войско. Призывает он Вука Бранковича, призывает и славного витязя Милоша Обилича.

Готовит он княжеский пир, ибо гости его — князья. Напились они доброго вина, и сказал господарям Лазарь:

«Слушайте, витязи мои, князья и владыки, верные мои храбрецы: завтра мы нападем на турок. Поведет нас Милош Обилич.

Ибо Милош доблестный витязь: страшен он и туркам и христианам. Будет он первым воеводой [151], а за ним — Вук Бранкович».

Горько было Вуку слушать такие слова, ибо Милоша он видеть не может. Отзывает он Лазаря в сторону и тайно ему шепчет:

«Иль не знаешь ты, милостивый владыка, что напрасно собираешь свое войско? Предаст тебя Милош Обилич, изменил он своей вере».

Промолчал Лазарь на это, ничего не ответил. Но в конце пира поднял золотой кубок. Обильно текут его слезы, и он тихо говорит:

«Пью не за царя, не за кесаря [152], но за зятя моего Обилича, который хочет меня предать, как Иуда предал Создателя!»

Клянется Милош Обилич Всемогущим, что нет в его сердце предательства и коварства. Смело вскочил он на ноги и ушел в свой белый шатер. Там он до полуночи плакал, а в полночь совершил молитву.

Когда занялась заря, когда денница показала ясное свое чело, вскочил он на лучшего коня и помчался в лагерь султана.

Просит он стражей султанских: «Пустите меня к султану. Выдам я ему Лазаря, предам его в ваши руки».

Поверили турки Обиличу и привели к султану. Бросается Милош на колени на землю сырую, лобызает он полу султанской одежды, обнимает султану ноги. Но вдруг хватает он ханджар и поражает Мурада в сердце. А затем, стащив саблю, что висела у него на боку, косит визирей его и пашей [153].

Но участь Милоша тоже была печальна, ибо турки зару6или его саблями. Пусть ответит Вук Бранкович, пусть ответит он перед богом за гнусное свое дело!

Впервые книга опубликована в июле 1827 г. в Париже.

Первое издание «Гузлы» состояло из двадцати девяти баллад в прозе, сочиненных самим Мериме. Добавив к ним поэму, представляющую собой перевод сербской народной песни, Мериме объявил свою книгу сборником произведений сербского фольклора. Мистификация Мериме увенчалась блестящим успехом. Пушкин и Мицкевич приняли стихи «Гузлы» за творения славянской народной поэзии и сочли возможным некоторые из них переложить на родной язык (Мицкевич перевел балладу «Морлак в Венеции», а Пушкин включил в свои «Песни западных славян» переработку одиннадцати поэм «Гузлы»).