Проспер Мериме - Гузла

Иди справа от меня, матушка; иди слева, сестрица. Старший братец! Веди под уздцы коня. Младший братец! Держи наспинный ремень! Кто этот бледный юноша на вороной кобыле? Почему он сторонится молодых сватов? Ах, я узнаю Нечифора: не вышло бы какой беды! Нечифор полюбил меня еще раньше, чем богатый бей Мойна.

Пойте, музыкантши, пойте, словно стрекозы! Есть у меня десять золотых червонцев: пять я дам музыкантшам, пять — гузларам. О бей Мойна! Почему ты глядишь на меня со страхом? Разве не тебя полюбила красавица Софья? Разве у тебя не столько цехинов, сколько седых волос в бороде? Не для тебя приготовлены мои пистолеты. Но, но, черная кобыла! Скачи в долину скорби! Я сниму с тебя нынче вечером седло и уздечку. Нынче вечером ты станешь свободной, не будет у тебя больше хозяина.

Софья, Софья, да благословят тебя все святые! Бей Мойна, да благословят тебя все святые! Народить вам двенадцать сыновей, светлокудрых красавцев, смелых и отважных. Солнце садится, бей тебя поджидает под войлочным пологом своего шатра. Спеши, Софья, прощайся с родимой матушкой, следуй за кумом. Нынче вечером ты будешь покоиться на шелковых подушках; ты — супруга богатого бея Мойна.

Кто смеет стрелять подле моей кельи? Кто смеет убивать ланей, которых охраняет святой Златоуст и его отшельник? Но не лань убита этим выстрелом. Человек пал от этой пули, и вот его вороная кобыла бегает на воле. Да смилостивится господь над твоей душой, бедный путник! Я тебе вырою могилу на песчаном берегу потока.

О господин мой, руки твои ледяные! О господин мой, волосы твои влажны! Дрожу я в твоей постели под твоими персидскими покрывалами. Поистине, господин мой, тело твое — как лед. Холодно мне, дрожу я и трепещу. Ледяным потом покрыты все мои члены. Ах, да сжалится надо мной богородица пресвятая! Чую, близка моя смерть.

Где же она, моя любимая, где прекрасная Софья? Почему она не приходит под войлочный полог шатра? Рабы! Ступайте за ней и скажите музыкантшам, чтобы они громче играли. Завтра я брошу им орехов и золотых червонцев. Пусть моя мать передаст прекрасную Софью куму! Давно уж я жду ее в своем свадебном шатре!

Благородные сваты, пусть каждый наполнит свою чару, пусть каждый ее осушит! Невеста забрала наши цехины, стащила наши серебряные цепочки [95] Женщина получает в приданое только одежду и иногда еще корову, но она имеет право требовать подарков у каждого из сватов, а кроме того, ей принадлежит все, что она сумеет у них стащить. В 1812 году я утратил таким образом прекрасные часы; к счастью, невеста не знала их цены, и я смог выкупить их за два цехина. ( Прим. автора. ) . А мы ей в отместку не оставим в их доме ни кружки водки. Новобрачные удалились к себе. Я развязал пояс супруга. Будем же веселиться! Прекрасная Софья выходит замуж за богатого бея Мойна.

Господин мой! Чем я провинилась? За что ты сдавил так мою грудь? Словно мертвое тело навалилось на меня свинцовой тяжестью, богородица пресвятая! Горло мое сжато; мне чудится, я задыхаюсь. О подруги, помогите мне! Душит меня бей Мойна! Матушка, матушка, помоги мне! Прокусил он мне жилу на шее и сосет мою кровь!

Возвращался Ивко ночью из города, а дорога проходила через кладбище. Был он изрядным трусом — хуже бабы — и дрожал, точно в лихорадке.

Дошел Ивко до погоста, стал поглядывать направо, налево, и послышалось ему, будто поблизости что-то грызут. Сразу же пришло ему в голову: брукалак [96] Нечто вроде вампира (см. Заметку О вампиризме ). ( Прим. автора. ) ест в своей могиле.

«Горе мне, горе! — сказал он. — Пропала моя головушка! Как только он меня завидит, сразу же захочет сожрать, я ведь такой жирный! Надо бы мне поесть землицы с его могилы [97] Этим предохранительным средством пользуются очень часто. Считается, что оно очень помогает. ( Прим. автора. ) , а не то наверняка погибну».

Он нагнулся, чтобы взять земли. А на могиле собака грызла баранью кость. Показалось ей, хочет Ивко отнять нее косточку. Кинулась она на него и до крови прокусила ему ногу.