Проспер Мериме - Жакерия

Симон. Эта тайна... Да вот Моран вам все расскажет.

Моран. Нет, говори ты; ты начал.

Симон. Нет, ты скажешь лучше моего.

Брат Жан. Ну? Скоро вы кончите? Говори ты, Моран, что вам от меня надо?

Моран. Отец! Вот этот человек из Жене, его зовут Тома, у него сестра замужем за моим двоюродным братом, тележником из Жене.

Брат Жан. Ну?

Моран. Ну вот, приходит он из Жене и говорит, что все у них мрут с голоду: сами знаете, год был неурожайный, и все злы.

Брат Жан (нетерпеливо) . Ну?

Моран. Все злы на мессира Филиппа де Батфоля, владельца Жене.

Симон. И на всех прочих сеньоров. (В сторону.) Смело сказано, а?

Брат Жан (с притворной небрежностью) . Ну так что же?

Моран. Вот вы бы ему и сказали хорошую речь, вроде той, какую мы недавно от вас слышали. Помните, вы тогда говорили нам, что мы трусы, если позволяем скверно обращаться с собой людям, у которых не больше силы и ловкости, чем у нас?

Брат Жан. А какая мне нужда повторять то, что вы так хорошо запомнили?

Тома. Постойте, отец, я вам прямо, начистоту скажу. По нашим местам много найдется людей, которые могли бы крепко ударить, только б нашелся человек, который бы сказал: «Бей!»

Брат Жан (в сторону) . Гроза готова разразиться.

Моран. То же самое, что у нас, происходит и в Розевале, в Бернильи, в Ласурсе, во всех деревнях Бовуази, всюду... Все считают, что сеньоры для нас хуже саранчи.

Брат Жан. Значит, вы все в заговоре... Вы сговорились между собой, чтобы освободиться?

Симон. Правильно. Мы все заодно.

Брат Жан. И вы отважились бы пустить в дело копья, чтобы стать свободными?

Моран. Да. С тех пор, как у меня отняли быков, я чувствую в себе отвагу воина. Я теперь уже не струшу перед копьем.

Симон. Мне бы только отомстить злодею сенешалю, а уж я не побоюсь удара копья, ничего не побоюсь.

Все крестьяне. Да, черт побери, мы готовы теперь наносить удары и не боимся получать их.

Брат Жан. Что ж, это вы хорошо придумали! Но от меня-то что вам нужно? Вы, как видно, приняли свои меры, и мне не следует...

Симон. Мы столковались, только у нас нет вожака.

Моран. Да, нам надобен вожак.

Тома. Человек всем известный.

Бартельми. Словом, если б только вы взялись руководить нами!.. Ведь вы и так наш заступник...

Симон. Да, будьте нашим вождем.

Брат Жан. Дети мои! Я монах.

Симон. Ну и что ж такого? Но ведь вы носили когда-то латы, знаете алхимию, умеете читать и писать, вы самый ученый и самый лучший человек в округе.

Моран. И, несмотря на это, вам предпочли двоюродного брата мессира д'Апремона. Ведь это стыд, что аббат он, а не вы.

Брат Жан. А как, по вашему расчету, много ли мужиков пойдет за вами?

Бартельми. Да только крикните: «Воля мужикам! Долой сеньоров!» — и весь край подымется.

Моран. Ручаюсь.

Все. Крикните только: «Воля!» — и у вас будет целое войско.

Брат Жан. А вы поклянетесь вашему вождю в верности и неизменном послушании?

Симон. Об этом нечего и говорить.

Моран. Мы рискуем больше вашего.

Бартельми. Ну, значит, вы наш предводитель. Решено!

Брат Жан. Протяните руку к распятию.

Крестьяне. Клянемся повиноваться вам!

Брат Жан. Знайте же, что я сумею наказать клятвопреступника, будь он от меня хоть за сто миль. Видите эти приборы?.. Видите эти книги?

Моран (со страхом) . Не раскрывайте их... не надо!

Брат Жан. И у вас хватит духу исполнять все, что бы я ни приказал?

Моран. Мы на все готовы.

Тома. Ну вот, отец, мы вам присягу дали. А вы нам дадите?

Брат Жан. На этом же самом распятии клянусь, что все мои старания, все средства употреблю на освобождение рабов Бовуази. Пусть не увижу я рая, если не сдержу клятвы!

Симон. Теперь скажите, что мы должны делать?

Брат Жан. Надо, чтобы каждый из вас точно знал, на сколько человек он может рассчитывать. В первый же раз, как мы соберемся, мне нужно будет знать ваши силы.

Бартельми. Это нетрудно.

Брат Жан. Почему Рено нет с вами?

Симон. Он ни во что не вмешивается. Он говорит, что у него свои замыслы.