Альберто Моравиа - Равнодушные

— Не позволю, — внезапно крикнула Карла и, сама не зная почему, прикрыла грудь руками.

Улыбка исчезла с лица Лео.

— Ну хорошо, — сказал он, пристально глядя на нее. — Я позволю тебе не позволять… Вынь сама это сокровище… И потом вслух прочти, что там написано.

Тишина. Карла в полнейшей нерешительности растерянно смотрела на Лео; она догадывалась, что эта история с запиской начала его злить всерьез. Это было видно по сердитому выражению его глаз. Напрасно она ощупывала пальцами клочок бумаги, пытаясь понять, что же это за записка. Но так ее и не вынула, отчасти из упрямства отчаяния (а вдруг это и в самом деле тайна, которую нужно скрывать от всех!), отчасти из смутного желания посмотреть, как ведет себя Лео, когда им овладевает ревность.

— А если я не хочу показывать тебе это письмо?! — с вызовом сказал она, кладя руки на колени.

— Ах, так это письмо! — воскликнул Лео удивленно и теперь уже с некоторой тревогой. — Что же это, с твоего позволения, за письмо, которое надо хранить на груди — и только на груди, и нельзя оставить дома? Может, оно от какой-нибудь важной персоны?

Она, прищурясь, посмотрела на него и склонила свою большую растрепанную голову на голое плечо.

— Этого, — ответила она капризным тоном, глядя куда-то вверх и невозмутимо постукивая пальцами по колену, — этого я тебе не скажу.

«Она вполне способна, — в бешенстве подумал Лео, — вполне способна иметь другого любовника — более чем способна».

Он медленно встал с дивана.

— Послушай, Карла, — сказал он, отчеканивая каждое слово и впиваясь ей в лицо властным, инквизиторским взглядом. — Я желаю знать, от кого это письмо!

Она негромко засмеялась, забавляясь его ревностью. Но не изменила своего поведения, держась с прежней твердостью.

— Угадай.

— Мужчина? — спросил Лео.

— Возможно, — насмешливо ответила она. — Но не исключено, что и женщина.

Чтобы помешать ему внезапно выхватить письмо, она прижала руку к груди. Она уставилась в потолок, по которому плыли тени, и прикрыла глаза. Она испытывала усталость, и ей хотелось склонить голову на этот свой секрет, которого не существовало, и уснуть.

— Я понял, — с натянутой улыбкой сказал Лео… — Понял… Какой-нибудь влюбленный… мальчишка?

— Нет, не угадал, — ответила она, не опуская головы, — мужчина. — Она увидела, что большая, расплывающаяся тень Лео заколыхалась, точно он готовился накинуться на нее и смять. — Мужчина, — совсем усталым голосом повторила она, не переставая постукивать пальцами по колену. — И если бы ты знал, как я его люблю! — добавила она с непонятной ей самой беспричинной тоской. Глаза ее наполнились слезами, сердце учащенно билось. «А между тем, — трезво подумала она, — этого мужчины нет и в помине».

— Мужчина… поздравляю тебя.

Теперь Лео и в самом деле был вне себя. Невинность, которой не оказалось, победа, которую уже одержал другой, — было от чего прийти в бешенство. Непорочная, по-детски чистая Карла представилась ему теперь опытной в любви девицей, которая без всякого страха приходит к мужчине домой. Нежный аромат цветка пропал. Гордости и самолюбию соблазнителя был нанесен сильнейший удар — он стоял с пустыми руками перед давно распахнутой дверью.

— Моя вина, — убежденно сказал он. — Я должен был догадаться, что тебе это не впервой.

— Что не впервой? — мгновенно повернувшись, спросила она.

— Не впервой… ты меня понимаешь… наносить визит… прийти в дом к мужчине.

Щеки Карлы запылали огнем, она посмотрела на Лео. Ей хотелось возмутиться, открыть ему безрадостную истину, но еще сильнее хотелось продолжить игру. Поэтому она выбрала второе.

— А если даже и так? — сказала она, взглянув ему в глаза.

— Ах, так это правда!

Лео стиснул кулаки и крепко сжал зубы, но тут же овладел собой.

— Значит, у тебя, непорочной девицы, есть любовник? — с издевкой сказал он, сорвавшись на фальцет.

— Да, — призналась она и снова густо покраснела; насмешливый тон Лео ранил ее в самое сердце. Еще никогда она так не нуждалась в сочувствии и поддержке, как сейчас.

— Молодчина, какая молодчина! — медленно проговорил Лео. Он посмотрел Карле в лицо и, точно говоря с самим собой, негромко, продолжал: — Вообще-то ничего удивительного нет… Яблоко от яблони… недалеко падает.

Внезапно глаза его налились кровью, он схватил Карлу за руку.

— Знаешь, кто ты?… Самая настоящая… самая настоящая… — От ярости он никак не мог найти подходящего слова. — Самая настоящая распутница… И у тебя еще хватило наглости прийти ко мне?