Андре Моруа - Бернар Кене

К несчастью, банкиру самому спешно понадобились деньги, и он потребовал немедленной уплаты. Паскаль попросил отсрочки, тот не мог ее дать… Наконец несколько дней назад фабрика Буше, казалось, была приговорена прекратить свои платежи в конце месяца. Развязка довольно трагичная, хотя и под банальной видимостью, особенно если ты вспомнишь, что Паскалю шестьдесят восемь лет, что он работал всю жизнь и справедливо считался самым честным человеком; в конце концов это было для него печальным и незаслуженным окончанием жизненного поприща. Для моего деда, наоборот, это было осуществлением всех его пророчеств — разорение наследственного врага, полная победа.

Паскаль в этой крайней опасности сделал последнее, что только можно предполагать. Он попросил свидания с моим дедом, с которым не говорил уже долгие месяцы, изложил ему положение дел и сказал, что рассчитывает на его поддержку.

— Это как Наполеон на борту «Беллерофонта» [25] «Беллерофонт» — английский корабль; 16 июля 1815 г. (после поражения под Ватерлоо) Наполеон Бонапарт прибыл на «Беллерофонт, отдавшись под покровительство Англии. , — прервал Деламен. — «Я прихожу, как Фемистокл, присесть у очага самого могучего, самого твердого и самого великодушного из моих врагов».

— Именно так, совершенно точно… Но мой дед повел себя гораздо лучше англичан. Прежде всего он не выказал никакой радости; даже не сказал того, что было бы вполне законно: «Я это всегда предсказывал!» Весь вечер он был молчалив и даже довольно мрачен. На следующее утро он поехал в Лувье и заперся с Паскалем. Когда он вернулся, он сказал нам: «Я видел последние ведомости. Вполне возможно спасти дело. Нужно четыре миллиона, мы можем это сделать». И он поставил на ноги этого своего конкурента, которого сорок лет стремился уничтожить… Что ты думаешь об этом?

Деламен внимательно поглядел на своего друга.

— Я думаю, — сказал он, — что вы блюдете военные традиции… Воюют четыре года, тридцать лет, сто лет, затем, когда все разорены, победитель одалживает то, что у него осталось, побежденному… Ведь знаешь ли, в чем великое заблуждение всех прежних экономистов от Рикардо [26] Рикардо Давид (1772–1823) английский экономист, один из крупнейших представителей классической буржуазной политической экономии, сторонник трудовой теории стоимости. и Бентама [27] Бентам Иеремия (1748–1832) — английский философ, социолог, юрист; родоначальник философии утилитаризма. до Маркса — в том их предположении, что делами занимаются, чтобы заработать деньги. Цель такого человека, как твой дед, однако, не в том, чтобы сделаться богатым, а в том, чтобы сделаться им, борясь с соперником. Если соперник исчез, игра кончена… Как говорит этот англичанин… кажется, Рассел: «Если бы две стороны в футболе не соперничали друг с другом, могло бы выйти все, что угодно, но только футбола уже не существовало бы».

— Ты хорошо понимаешь, — сказал Бернар, — что это довольно грустная игра.

— Все игры грустны, — ответил Деламен, — люди по-настоящему веселые не играют.

— Не создавай парадоксов, — заметил Бернар, — я работал целый день, я устал.

Он посмотрел на часы. Он обедал с Лилиан Фонтэн. Она просила его быть точным, так как она выступала в театре в девять часов.

Лестница Деламена была крутая, плохо освещенная… Этот обед!.. Она будет говорить о своей карьере… Впрочем она действительно становилась знаменитой… «В моем поколении, — говорила Лилиан Фонтэн, — есть только Фальконетти, Габи Морли, Бланш Монтель и я… места хватит для всех». Она говорила также: «Как жаль, что во «Французской» платят так плохо, я очень хотела бы играть Федру…» В сущности, она не любила Бернара, она думала только о своем ремесле. Он также. У нее было прелестное тело. Это было очень хорошо.

В последовавшие затем четыре года управление домом «Кене и Лекурб» подвергалось переменам, медленным и глубоким. Ахилл старился, его память становилась менее твердой, иногда его рот немного кривился и он говорил с запинками. В то же время он становился раздражительным и критиковал решения Бернара с какой-то ревностью, не будучи в состоянии их сам заменить чем-либо другим. Вошло в привычку скрывать от него разные неприятности. Власть уходила от него, и он от этого явно страдал. «Почему вы умолкаете, когда я приближаюсь?» — говорил он.

Бернар, казалось, жил только для фабрики, он находился в состоянии мрачного и безмолвного рвения. Раз в неделю он ездил в Париж, чтобы повидаться с клиентами. Может быть, посвящал иногда вечер и на удовольствия. Говорили, что он подумывает жениться. Франсуаза, приезжавшая каждое лето провести с детьми несколько недель во Флёре, находила, что ее зять был горестным и печальным, что он пожертвовал единственной женщиной, которую когда-нибудь любил, — и глубоко об этом сожалел. Антуан совсем этого не думал. «Ты его не знаешь, — говорил он, — женщины не играют никакой роли в его жизни».