Луи-Фердинанд Селин - Ригодон

Ну, я отвлекаюсь!.. Чего я хотел бы, так это выяснить немедленно у Фелипе историю с кирпичом! Все больше и больше я склоняюсь к мысли, что это было преднамеренно, что этот кирпич он обжег лично, у soun pâtroun в Магдебурге!.. Ну, конечно!.. Этот кирпич! Нет, я с ним еще не рассчитался!.. Пускай объяснится!.. Моя выщербленная голова пострадала ни за понюшку табака!.. Черт возьми! Я потерял здоровье, его мерзкий поступок заставляет меня задуматься!.. Пускай отправляются к морю!.. Все! Я отказываюсь, я не иду!.. Я растягиваюсь на земле, как Одиль, у меня больше нет сил… кстати, об Одиль, об этой шлюхе…

– Слушай, Лили, вернись, пойди к Одиль!.. Скорей!.. Скажи ей, пожалуйста, чтобы она пришла сюда немедленно!.. Что я не могу собрать малышей… что я не участвую больше в походе за едой… мне страшно…

Фелипе здесь… чуть поодаль… лежит под своим брезентом, по крайней мере в три, четыре слоя, не шевелится… Лили не заставляет себя просить, она намного моложе меня, это правда, но могла же она устать… однако она не имеет права на усталость!.. Скорей!.. Скорей!.. Пускай поспешит, пускай растормошит эту Одиль!.. И приведет ее ко мне!.. Эту лентяйку…

Я не смотрю ей вслед… закрываю глаза… но это не значит, что я сплю… я размышляю… что мы ищем в городе? Бакалейную лавку?… Аптеку? Булочную?… Не очень в это верю… здесь должно быть хуже, чем в Берлине… Харрас нас предупреждал… по поводу проституток… в Гамбурге «они не найдут ничего, все сгорело…» В конце концов, поскольку мы уже здесь, надо идти… я спрашиваю себя, почему Лили не возвращается…

Я чувствую, что мне крутят ухо… маленькая рука… потом нос… а потом они все, кажется четверо, тянут меня за волосы… малыши забавляются… я бы мог напугать их… они бы разбежались, чтобы я гонялся за ними… ну а это что такое? Они писают на меня сверху, один… двое… трое, не меньше… дорого же мне стоит ожидание!.. Я сажусь!.. И произношу… оо-о-у!.. Они смеются!.. Никакого почтения, я вижу… я вижу Лили… а, вот она!.. Давно пора!

– А Одиль?

– Она не может двигаться!

– А эти, там?

Я вижу четырех шкетов, еще более тщедушных, чем наши, и таких же слюнявых и сопливых, как те, укутанные в шерстяные тряпки и брезент… но они смеются… наши смеялись лишь изредка… а эти четверо, должно быть, из породы смешливых…

– Откуда они родом?

– Они были с Одиль… Она послала их к тебе…

Кучи развалин и обломки лавчонок… и сплошь мостовые бугрятся… трамваи горбятся сверху, один на другом, один на другом, в вертикальном положении и опрокинутые вверх тормашками… Больше нечего искать… тем более, что задымленность усиливается, я вам уже говорил, дым густой, едкий, черный и желтый… о, я вроде бы повторяюсь… но, значит, так надо… я хочу дать вам точное представление… ни одной живой души… должен сказать… все уехали?… Куда?… Погреблены под кучами на мостовых? А сколько было народу в Гамбурге!.. Исчезли все? Как им угодно!.. Я занят сгущенным молоком… цель!.. Кажется, я разглядел открытый магазинчик… бакалейный, а может, это аптека…

– Следуйте за моими белыми палками!.. Трудяги сопливые!..

Легко сказать… я с трудом карабкаюсь… надо исследовать руины! Черта лысого найдешь здесь кусок хлеба! Хочу сказать, армейского хлеба… мины-ловушки, битум, воронки… это я нашел легко! А, один малыш отстал, остановился… на что он смотрит?… Иду туда… Фелипе тоже, и Лили… что его так заинтриговало? В битуме?… Совершенно черная обугленная нога… только ступня… верхняя часть и само тело отсутствуют… тело, должно быть, сгорело… Харрас говорил: они все поливают фосфором… ничего не остается… ясно! А, малыши столпились вокруг… это уже не нога, это тела в смоле… битум превратился в смолу… жирный черный налет… ну да!.. Мужчина, женщина и ребенок… ребенок посередине… они еще держатся за руки… и маленькая собачка… это потрясает… люди хотели спастись, от фосфора загорелся битум, вся семья была накрыта, задохнулись… должны быть, как и другие, впечатанные в битум… позже мне сообщили – тысячи и тысячи… нам не до смеха, нас интересует молоко, хлеб, одним словом, бакалейная… полагаю, по здравому размышлению, эти развалины были опасными, не говоря о гниющих трупах… повсюду все взрывалось… везде тлели развалины, я видел битум… чем дальше мы продвигались, тем жарче становилось… холера! Это вызывало страх… как зыбучие пески, вы понимаете, залив возле замка Сен-Мишель… и еще запах горелого… не только человеческого мяса, было ужасно холодно… смрад стоял бы невыносимый… было над чем посмеяться, но сперва найти еду… снабжение… пусть меня извинят, но это слово мне о многом говорит… не правда ли, с этим кирпичом, со своей больной головой я имею право на некоторые воспоминания, вылавливаю их из памяти, как волосы из супа… о, тем хуже! Ну и так далее… пятое-десятое… Верден, хочу сказать, 14 октября, снабжение 12-го полка… я был со своим фургоном… полк в Воэвре… я ясно вижу этот верденский подъемный мост… стоя на стременах, я сообщаю пароль… подъемный мост скрипит, опускается, охрана, все двенадцать человек, выходит проверять… фургоны тащатся один за другим… армия тогда была серьезная, доказательство: она выиграла войну… итак, мы вступили в Верден, шагом, в поисках наших буханок хлеба и консервов… мы тогда еще не знали остального, всего, что будет потом!.. А если бы знали, что нас ждет, то не сдвинулись бы с места, не просили бы ни поднимать мост, ни открывать ворота… неведение – вот в чем сила человека и животных…