Бальтасар Грасиан - Критикон

– Это верно, – сказал Критило, – признаю, ты прав; но именно в этом я вижу ее беду, само изобилие ее губит – оно как бы подбрасывает дрова в пламя испепеляющих ее непрестанных войн, кормя против своей же страны многие и многочисленные армии, что другим государствам не под силу, в особенности Испании, та в такие игры не играет.

– Но поговорим о достолюбезных обитателях Германии, – сказал Угадчик. – Как вы с ними ладили?

– Что до меня, превосходно, – сказал Андренио. – Очень они мне понравились, вполне в моем вкусе; уверяю вас, прочие нации ошибаются, называя немцев скотами; смею утверждать, что немцы – самые большие люди в Европе.

– О да, – сказал Критило, – но не самые великие.

– В теле каждого немца уместятся два испанца.

– Да, но только половина испанского сердца.

– Какие полнотелые!

– Но бездушные.

– Какие хладнокровные!

– И холодные.

– Какие храбрые!

– Даже жестокие.

– Какие красивые!

– Но отнюдь не изящные!

– Какие высокие!

– Но ничуть не возвышенные.

– Какие светловолосые!

– И желторотые.

– Какие сильные!

– Но не мужественные. Телом гиганты, духом карлики.

– Скромны в одежде.

– Но не в еде.

– Умеренны в расходах на домашнее убранство и утварь.

– Но неумеренны в питье.

– Э, у них это не порок, а нужда. Чем была бы этакая туша без вина?

– Телом без души, вино сообщает им и душу и жизнь.

– Они говорят на самом древнем языке.

– И на самом варварском.

– Любят поездить, повидать мир.

– Не любили бы мир, не были бы ему так привержены.

– У них великие мастера ремесла.

– Но нет великих ученых.

– Даже пальцы у них поразительно искусны.

– Лучше бы мозги.

– Ни одно войско без них не обходится.

– Как тело без желудка.

– Их знать славится древностью.

– Добро бы благочестием! Но беда Германии в том, что, в отличие от прочих стран Европы, ставших славными матерями знаменитых патриархов, учредителей Священных Орденов, Германия, напротив…

Продолжить беседу им помешала смятенная и разноплеменная толпа, которая неслась со всех ног по дороге, вернее, не разбирая дороги, толкая один другого, сбиваясь то вправо, то влево, еле переводя дух от страха. И удивило наших странников то, что первыми в рядах бегущих были самые сановитые, что именитые нажимали крепче всех, гиганты делали огромные прыжки, и даже хромые старались не отставать С изумлением спрашивали неторопливые наши странники о причине столь отчаянною бегства, но никто им не отвечал, боялись хоть на миг замедлить бег

– Что за смятение? Отчего такое безумие? – вопрошали странники.

Наконец один из бегущих, изумляясь их изумлению, сказал:

– Вы либо великие мудрецы, либо великие глупцы – раз идете против течения.

– Мы не мудрецы, – отвечали они, – но желаем ими стать.

– Глядите, как бы вам с этим желанием не помереть.

И в один прыжок перемахнул шагов за сто.

– Бегите! Бегите! – кричал другой. – Кажется, сейчас она разродится!

И промчался, как стрела.

– Кто ж это тут рожает? – спросил Андренио.

А Угадчик:

– Пожалуй, я догадываюсь, в чем тут дело.

– В чем же?

– Сейчас скажу Все эти люди, несомненно, бегут из корсевства Правды, оттуда, куда мы направляемся

– Не зови его королевством, – вскричал один из перебежчиков, – зови чумой, это будет вернее, там такая же язва; видишь, как нынче весь мир переполошила, страху на всех нагнала.

– Но в чем же причина? – спросили его. – Случилась беда?

– О да, и пребольшая. Как? Вы еще не знаете? Туго же до вас доходит! Не слыхали разве, что на днях Правда должна родить.

– Как это родить?

– А так. Брюхо у ней уже к горлу подступило, она лопнет, если не рассыплется.

– Ну и что за беда, ежели родит? – возразил Критило. – Неужто из-за этого весь мир переполошился? Дайте ей родить в добрый час, и да светит ей Небо

– Как это «что за беда»? – возвысил голос один придворный. – Вашему спокойствию позавидуешь! Еще бы. набрались там, в Германии! Ежели теперь, с одной правдой житья нет, никто ее терпеть не может – что же будет, как примется она рожать еще правды, а те – другие, и пойдет и пойдет. Переполнится мир правдами, и тогда подите поищите, кто в нем захочет жить. Обезлюдеет мир!

– Почему?

– Да никому житья не будет – ни дворянину, ни ремесленнику, ни купцу, ни хозяину, ни слуге. Как станут все говорить правду, жить не захочешь. Во всех четырех частях света и половины людей не останется. Один раз скажите человеку правду, на всю жизнь хватит, а ежели правдам счету не будет? Заколачивайте двери дворцов, сдавайте замки внаймы. Не останется ни столиц, ни хуторов. Самой крошечной правдой иной раз поперхнешься, никак ее не переваришь, что же будет, когда правдами закормят? Бо-ольшое брюхо потребуется – нынче правда, завтра правда, и так без конца. Пропадем!