Жак Шардон - Клер

Но я знаю, что в Шармоне жила реальная женщина. Я любил ее любовью, которой нет и не может быть конца. Эта любовь оживет в других. Вернется и Клер. Вернется не для меня, но это не страшно. Земля дала мне так много, что я не могу ей не верить.

Я хочу исцелиться. Я еще стану человеком. Я начну постепенно, с простейших жестов, машинальных движений, инстинктивной жизни; привычки спасали меня в худшие минуты.

В молодости я читал Веды. Теперь я полностью готов им внимать. Но тому, чему учат они, еще лучше научит меня смерть. Вот, что мне нужно. А пока я останусь в человеческих пределах. Я приложу все силы к тому, чтобы исполнить свою земную миссию, насколько мне позволят инстинкт, способности и привычки, и не из абстрактных побуждений, а потому что в этом моя единственная поддержка. Деятельность моя, какой бы ничтожной она ни казалась с точки зрения предстоящей вечности, умиротворяет меня, словно я занимаюсь чем-то полезным и хорошим; почему так происходит, я не могу объяснить.

Я плантатор. Мне нравится это занятие, и я понимаю в нем толк. К счастью, я еще и разорившийся плантатор, проявивший на старости лет беспечность и самонадеянность. Я бы не поехал сейчас на Борнео зарабатывать деньги, но я рад вернуться туда слугой, работать вместе с себе подобными, иметь хозяина.

Впрочем, у меня нет иллюзий относительно благородства служения, а ухаживать я буду за деревьями, которые лучше было бы сжечь. Независимо от того, полезна моя работа или нет, я буду выполнять ее добросовестно и получать удовлетворение. Здесь начинается тайна.

Я бы писал книги, если бы чувствовал к тому призвание. Я, без сомнения, владею пером, но у меня нет ни малейшей охоты писать для людей, с которыми я не собираюсь водить дружбу. А кроме того, эту книгу подарила мне Клер. Сама жизнь продиктовала все от слова до слова. Я могу отдать остаток сил земле, но мысли мои уже не возвратятся к жизни; они витают где-то далеко-далеко, в мире неопределенности. Мне нечего больше сказать людям.

Помните ли вы молодую англичанку… (англ.).